Легкое дельце - Виктория Серебрянская

как я видела сквозь ресницы, находилось ярко освещенное пространство: то ли коридор, то ли еще одна комната, не разобрать. Слишком уж ярким было освещение по сравнению с нашей пещерой. Таким ярким, что я видела лишь силуэт того, кто открыл дверь.

Пришелец оказался настоящим громилой: широченный разворот плеч едва помещался в дверном проеме, его голова подпирала дверную коробку, а ноги в штанинах комбинезона скорее походили на тумбы. А еще вошедший был слегка туповат. Я это определила по тому, как он стоял и озадаченно чесал в затылке вместо того, чтобы подойти ко мне. Того и гляди заметит на положенном месте отсутствие килла!

Занервничав, я сделала вид, что вот-вот приду в себя: чуть пошевелилась и издала негромкий стон. Только тогда громила очухался и сильно прихрамывая направился в мою сторону. Едва он начал наклоняться ко мне, как его бычью шею с жутким лязгом захлестнула цепь…

Мельком взглянув в сторону входной двери и убедившись, что громила пришел один, я была вынуждена сразу же вернуть все внимание тому, с кем боролся Ирейс. Задушить громилу оказалось гораздо проще на словах. На деле же он, вцепившись обеими ручищами в цепь на шее, успешно ее оттягивал, не давая перекрыть ток кислорода и крови. Оставалось лишь удивиться, почему он не давал себя задушить, но и не спешил вырываться. При его силище стряхнуть со спины Ирейса раз плюнуть. Но бандюк почему-то так и стоял в полусогнутой позе, не делая попыток освободиться.

Ситуация складывалась угрожающая, если не катастрофическая. В любую минуту кто-то мог заинтересоваться долгим отсутствием громилы, пришедшего нас навестить, и пойти проверить, куда он подевался. А килл никак не мог одолеть верзилу. Требовалось что-то предпринять, чтобы перевес оказался на нашей стороне, и быстро. От отчаяния я отбежала под противоположную сторону и со всей дури бросилась на бугая с целью шваркнуть им как следует об стенку. Надеюсь, Ирейсу хватит ума сообразить, что происходит, и спрыгнуть с его спины…

На Земле с древних времен существует поговорка о том, что дуракам и новичкам обычно везет. В нашем случае можно сказать даже не дуракам, а идиотам. По-другому мою выходку сложно квалифицировать. Но, согласно пословице, мне повезло: Ирейс вовремя увидел, что я творю и успел спрыгнуть со спины громилы. А тот пошатнулся, когда груз неожиданно исчез со спины. Дезориентация длилась пару секунд, не больше. Но мне этого хватило, чтобы с силой пихнуть его в плечо. Верзила по-детски удивленно посмотрел на меня наивными голубыми глазами, покачнулся, а потом как-то странно, даже не делая попыток восстановить равновесие, начал заваливаться на стену в позе столба: как стоял, абсолютно прямой. И, в конце концов, неслабо приложился виском об удачно подвернувшийся небольшой каменный выступ…

После отвратительного хруста ломающихся костей в нашей с Ирейсом камере наступила почти полная тишина, прерываемая лишь нашим хриплым, сбившимся дыханием. Наверное, с минуту мы шокировано таращились друг на друга. А потом килл медленно и осторожно сделал шаг в сторону лежащего в нелепой позе, прислонившись головой к стене, бугая. Тот не шевелился. Притаился и ждет? Или подох?

Бандюган никак не отреагировал на приближение Ирейса, держащего наготове будто дубинку участок своей цепи. Килл немного постоял впритык к телу. Будто ожидал, что тот оживет. А потом так же медленно и осторожно присел на корточки возле верзилы. Медленно протянул руку, будто ожидая, что громила вот-вот вскочит и даст отпор, и пощупал ему шею в поисках пульса. Не найдя, уже смело повернул ему голову: на виске бугая зияла кровавая дыра размером с куриное яйцо.

Меня неожиданно затошнило при виде кровавого месива с белеющими в нем сколами костей. И я поторопилась отвернуться к стене, зажимая рот рукой. Только бы не оскандалиться! А то на корне языка уже ощущается отвратительный привкус желчи…

— Тина, — ко мне приблизился, едва слышно позванивая цепью, Ирейс. Положил мне руки на плечи, слегка сжал: — Я все понимаю. Но у нас сейчас нет ни времени, ни права на рефлексию. Либо мы их, либо они нас. — Он помолчал пару секунд и будничным тоном добавил: — Вот такая, женственно-слабая, ты мне нравишься еще больше.

Не успев подумать и осмыслить услышанное, я дернулась, стряхивая с себя ладони килла:

— Иди к черту, Ирейс! — нервно огрызнулась. — Мне, знаешь ли, еще не доводилось убивать. Да еще и таким варварским способом!

— Всегда бывает первый раз, — философски отозвался тот, никак не отреагировав на мою выходку. И сразу же предложил: — Давай отсюда выбираться, пока не поздно.

— Давай.

Я рвано, судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Но это стало моей ошибкой: в ноздри мгновенно забился сладковатый аромат чужой смерти. Меня подвернуло, и я, не раздумывая, опрометью бросилась вон.

— Осторожнее! — прилетело в спину встревоженное от Ирейса. — Там уже могут быть камеры в отличие от нашей каморки!

— Без сопливых знаю! — снова огрызнулась я, жадно дыша сухим и каким-то безжизненным воздухом, в котором, о чудо, не было запаха крови и смерти.

Прислонившись к стене у самого входа в наше узилище, прислушиваясь к отголоскам стихающей тошноты, я огляделась: длинный и узкий коридор был неровным и, несмотря на обшитые белым металлопластом стены и пол, казался нерукотворным. Наверное, это была такая же пещера, как и наша камера, только чуть более облагороженная. Яркий, буквально разъедающий глаза, свет не позволял разглядеть потолок, и я осторожно сообщила все еще не вышедшему из камеры Ирейсу:

— На стенах камер нет. Потолок не вижу — сильно слепит свет. — Помолчала и не выдержала, задала вопрос: — Ты что там делаешь? Решил остаться насовсем?

— Не дождешься, — едко ухмыльнулся в ответ килл, внезапно и бесшумно появляясь из-за двери. Я невольно вздрогнула. А Ирейс продемонстрировал мне связку каких-то побрякушек: — Я обыскал карманы нашего друга, любезно согласившегося выпустить нас из тюрьмы. Правда, там не было ничего интересного, кроме связки электронных отмычек…

— Благодаря которым, ты снял с себя ошейник, — насмешливо подхватила я. — В какую сторону будем идти?

Напарник, а я уже начала его про себя величать именно так, мигом стал серьезным и осмотрелся:

— Та-ак… — протянул он, посмотрев сначала налево, потом направо, потом снова налево. — Идем туда! — и он кивнул влево.

— Почему именно туда? — Мне было в принципе все равно, в какую сторону идти. Просто стало интересно, что Ирейс увидел такого, чего не заметила я?

— У нашего друга обувь не была ни новой, ни стерильно-чистой, — охотно объяснил килл. — Присмотрись: белизна пола нам сослужила неплохую службу. На