Лютый. В твоём плену - Лана Светлая

криком, полным боли и отчаянием. Ощущение, что из лёгких весь воздух выкачали.

В месте укуса обжигающе больно. Настолько, что перед глазами всё темнеет, а ноги подгибаются. Не держи меня он так крепко, я бы рухнула как подкошенная к ногам мужчины.

На какое-то время даже глохну. Сердце, кажется, сейчас остановится от болевого шока.

А потом что-то меняется.

То место, куда Влад меня укусил, начинает гореть, так же как и ладони на парковке, когда мужчина обернулся. Это тепло начинает растекаться по всему телу. Но эта боль уже не сводит с ума.

Ко мне постепенно возвращаются слух и зрение. Последнее, правда, не совсем чёткое из-за пелены слёз в глазах. А вот слух сразу врубается по максимуму.

Урчащее рычание, от которого вибрирует грудь мужчины, вызывает дрожь по всему телу.

Влад наконец-то вынимает клыки из моей шеи, заставляя меня слабо застонать.

Боль стихает, но не до конца.

Мужчина не поднимает головы. Его горячее дыхание опаляет рану, а потом я чувствую влажное прикосновение языка.

Испуганно дёргаюсь в объятиях, решив, что он снова собрался укусить меня.

- Тш-ш… я просто залижу рану, чтобы она затянулась, – тут же хрипло произносит он с довольными рычащими нотками в голосе.

Затаив дыхание, ощущаю, как шершавый язык мужчины начинает осторожно и нежно порхать по ране. Потом проходится вокруг неё, видимо, слизывая и кровь, которая проступила после укуса.

Когда услышала, как мужское дыхание становится тяжелым и учащенным, и почувствовала, как в районе поясницы начинает наливаться член, становясь просто каменным, леденею всем телом.

Наконец-то меня перестают лизать.

Влад с досадой фырчит, наконец-то отстраняя свою голову от моей шеи. Теперь его дыхание ощущаю на макушке своей головы, куда он практически уткнулся мне своим лицом.

С великим трудом… странно, что я это прекрасно чувствую, мужчина убирает от меня руки и отстраняется.

Почувствовав наконец-то свободу, стремительно делаю шаг вперёд и чуть не падаю на землю, когда ноги меня подводят.

Меня тут же ловят крепкие руки и подкидывают вверх, прижимая к просто обжигающе горячему телу оборотня.

Когда он начинает двигаться в сторону домика, слёзы непроизвольно начинают течь по щекам.

Не трудно догадаться, чего сейчас он хочет…

Даже думать об этом страшно.

Но я почему-то не вырываюсь и не закатываю истерику, словно смиряюсь с тем, что меня сейчас… изнасилуют. Другого слова для того, что хочет сделать мужчина, у меня просто нет.

Да, теперь, когда метка поставлена, мы с ним связаны до самой смерти. Его или моей. Но… я не чувствую к нему абсолютно ничего, кроме страха. А ещё внутри меня начинает разливаться апатия, словно все чувства поставили на паузу.

Я даже на Лесю перестаю злиться и обижаться за такую подставу, хотя после её слов о сделке ощутила такую ярость, что аж в глазах потемнело. В тот момент, да и сейчас я не понимала, за что она так со мной поступила. Сначала вроде как спасла, а потом спокойно кинула, можно сказать, на растерзание Горскому.

Окончательно смиряясь с неизбежным, закрываю глаза.

Он заносит меня в дом и останавливается буквально на пару секунд, после чего опять начинает двигаться.

Меня бережно укладывают на кровать. Не открывая глаз, прислушиваюсь к тому, что делает Влад.

Сердце бьётся медленно, но его грохот в моих ушах перекрывает даже звук неровного дыхания мужчины.

А потом слышу над собой маты, произнесённые сдавленным голосом, и… тяжелые шаги, удаляющиеся от кровати.

Звук громко захлопнувшейся двери заставляет открыть глаза.

Медленно садясь на кровать, убеждаюсь в том, что Горский действительно ушёл из дома.

Интересно ли мне, почему он всё-таки не довёл своё дело до конца и просто ушел. И куда, собственно говоря? Нет. Ни капельки. Говорю же, состояние такое, что теперь на всех и всё наплевать.

Вставая на дрожащие ноги, выдвигаюсь в сторону зеркала, чтобы проверить шею.

Рана на шеи пульсирует и немного жжёт. То место, где находится метка, выглядит не так ужасно, как я себе представляла. Да, немного набухшее и красное, но никакой открытой раны не вижу.

Возвращаюсь на кровать. Ложусь на бок и, свернувшись клубочком, закрываю глаза. В голове пустота. На душе примерно тоже самое.

Лежу так, кажется, вечность. В какой-то момент с трудом поднимаю веки и понимаю, что за окном наступила уже ночь. В комнате настолько темно, что даже очертания мебели не видно. Снова закрываю глаза и не понимаю, как засыпаю.

Сон тяжелый и беспокойный.

Кажется, даже плачу во сне. Но выдернуть себя из этих оков бессознательного состояния, заставив проснуться, не получается.

Когда открываю глаза, в окно бьёт яркий солнечный свет.

Садясь на кровати, прислушиваюсь. Но, судя по мёртвой тишине во всём доме, я тут одна.

Дикая слабость во всём теле, но я заставляю себя пойти умыться и расчесать волосы, собрав их в хвост и перетянув резинкой.

В какой-то момент понимаю, что меня ужасно тянет выйти на улицу. Не анализируя это странное желание и не думая, с чего вообще мне это захотелось, иду к двери.

Открываю её. И в ту же секунду меня просто накрывает волной такой отчаянной и нестерпимой тоски, что аж дыхание перехватывает.

Делаю пару шагов, смотря себе под ноги. Шатает из стороны в сторону, но я упрямо иду вперёд, не понимая, куда меня так тянет, словно магнитом.

Поднимаю голову и застываю на месте, наткнувшись взглядом на… лежащего на земле медведя, который смотрит на меня блестящими чёрными глазами, полными настороженности и какой-то болезненной печали.

И тут приходит понимание – тоска, которую я ощущаю, она… не моя.

Я чувствую эмоции медведя.

Глава 26

Истинность во всей её красе. Ну… то, что я чувствую эмоции зверя.

И это так необычно. Даже моя апатия уходит куда-то на второй план.

Затаив дыхание, не свожу с