Шеррилин Кеньон - Иллюзия (ЛП)

— Не знаю. Ничего подобного раньше не видел.

Они оба с выжидательно посмотрели на Ника, который с тревогой отшатнулся.

— Что? Я понятия не имею, что издает этот звук. В отличии от вас, я вообще их не видел.

Комнату встряхнуло так сильно, что они упали. Ник схватился за кровать. В одну секунду они были в комнате, в другую оказались в большой студии без дверей с Большим Страшным Эшем. Выражение его лица говорила, что лучше не просить его одолжить ключи от машины или чтобы тот пощадил твою жизнь.

Он собрал своих внуков и поставил рядом, а сам подозрительно посмотрел на Ника. Его злость опаляла.

— Ты знаешь, как редки Арелимы?

Ник нервно дернулся.

— Скажу очень, раз уж я никогда раньше этого слова не слышал. А что?

— Это как раз мой вопрос к тебе. Зачем им приходить за обычным человеческим мальчиком?

Ник пожал плечами.

— Заполучить мое сексуальное бельишко?

Ашерон зарычал, обнажив клыки, и покрепче прижал к себе внуков.

— С меня хватит твоего длинного языка.

Прежде чем Ник прокомментировал это, тот крикнул:

— Ксирена!

Эш едва успел закончить имя, как перед ним появился огромный демон Чаронте.

Челюсть Ника упала. Как такое возможно? Савитар сказал, что в этой реальности нет Чаронте. Он собрался заговорить об этом, но решил подождать. Наверное, для этого не лучшее время. И эта Чаронте была гораздо свирепее, чем знакомая Нику Сими, которая бежала за соусом барбекю для своей еды.

Ксирена была выше Ашерона, светловолосая с красными глазами. Сими Ника была милой и немного пугающей, эта же была прекрасной и ужасной.

Если так выглядит взрослая Чаронте, то Ник мог предположить, что Сими однажды станет восхитительной готической богиней.

Неожиданное появление Ксирены заставило его призадуматься, а не протянет ли Ашерон ей бутылочку соуса барбекю, указывая на Ника, и не скажет ли:

«Приятного аппетита!»

— Ты звал меня, мой лорд.

Страшный Ашерон отпустил внуков и подтолкнул их к ней.

— Защищай их ценой своей жизни. Позови меня, если к ним что-то подойдет близко.

Она кивнула.

— Дедушка… — Сими исчезла вместе с Ксиреной, не успев продолжить.

Ашерон полностью переключил внимание на Ника, который неожиданно почувствовал себя комариком в лабораторной банке.

— Ну вот теперь мы поболтаем.

— А я думал, этим мы и занимались.

— Нет… но если ты мне не расскажешь все о себе, я скормлю тебя моему Аамону. Но перед этим вырву твое нутро, чтобы ты покинул этот мир в мучительной агонии. Понятно?

Ник не испугался угрозы, но встревожился. В основном потому что знал, что древнее существо может запросто это провернуть.

— Понятно. Но вначале ты должен пообещать мне, что ты не передашь меня врагам или не причинишь вред тем, кем я дорожу.

Ашерон нахмурился.

— Ты сошел с ума и пытаешься заключить со мной сделку?

— Нет, — Ник сдерживал эмоции и подавил свой сарказм. — Если я умру, то на своих условиях и один. Но этого не случиться, если я расскажу тебе нечто, что может причинить вред тем, кого я люблю. Тебе это понятно?

Древний бессмертный обдумал это, а затем уступил.

— Хорошо.

Скривившись, Ник сомневался.

— Ты не сказал волшебное слово.

— Пожалуйста?

— Нет. Что обещаешь не отдавать меня моим врагам и не вредить людям, которых я люблю.

Выражение лица Ашерона отражало его злость и раздражение. Но к счастью в действиях он их е проявил.

— Ладно, — сказал он наконец. — Обещаю не передавать тебя твоим врагам или причинять вред твоим любимых из-за того, что ты скажешь. Теперь расскажи мне все.

— Это все еще связывает тебе руки в этой реальности, так? Однажды ты сказал мне, что не сможешь нарушить обещание не умерев.

Ашерон застыл.

— Я тебе такого не говорил.

Ник поднял руки, чтобы ослабить гнев, который сделал глаза Ашерона красными, как у Ксирены.

— Так или нет. Ты не можешь нарушить обещание?

И снова Ашерон колебался, прежде чем ответить.

— Так.

— Ладно, — Ник глубоко вдохнул и приготовился к худшему, потому что не думал, что Ашерон хорошо воспримет эти новости. — Я и правда Малачай.

Бинго. Ашерон мысленно схватил его и ощутимо прижал к стене.

— Это правда, — выдавил Ник из своего пережатого горла.

— Не лги! Ты человек!

— Разделенный со своим телом.

— Да, скоро так и будет.

Ник покачал головой.

— Серьезно, приятель? Я говорю тебе правду, и так ты со мной обращаешься?

Его шею отпустили так быстро, что он едва не упал.

Глаза Ашерона стали серебристыми, он сократил маленькое расстояние между ним и Ником.

— Хорошо. Объясни.

Ник, потирая шею, отошел подальше. Не то, чтобы это имело значение, но это позволяло ему чувствовать, что он контролирует ситуацию больше.

— Кто-то каким-то образом отделил меня от тела и отправил в твою реальность.

— В тело, в котором ты сейчас? Хочешь сказать, что оно не твоё?

Ник вытянул руку.

— Конечно не мое. Поверь мне. Я еще более дурацкий в своем настоящем теле. Это принадлежит какому-то человеческому ребенку, о существовании которого я не знал, пока не проснулся. Думаю, его отправили жить в моем теле, а меня притащили сюда, чтобы быть в его. Но у него гардеробчик получше. Плюс его маме.

Ашерон выругался.

— И Арелим пришел за тобой и напал на меня, чтобы добраться до тебя. Сможешь сказать почему?

— Я Малачай?

Глаза Ашерона снова стали красными.

— Приятель, слушай, я не знаю. Ясно? Я не знаю, кто это такие, так как я могу начать гадать, зачем они пришли за мной. Чаще всего ответ на вопрос, зачем меня пытаются пленить или съесть — потому что я сын своего отца. Если есть другие предположения, то я весь во внимании. Лично я бы предпочел, чтобы меня в кои-то веки захотели за мою шикарную сексуальную внешность.

Ашерон снова начал расхаживать по комнате.

— Это не объясняет интереса Торна.

— Его привлекает моя странная шикарная сексуальная внешность?

Эш полностью проигнорировал его комментарий.

— Как Малачай, в этом измерении ты можешь командовать им.

— Правда? Я сказал ему отстать от меня, а он играет в Бетховена.

Эш остановился, его лицо выражало смесь замешательства с тяжелой проблемой кишечника.

— В Композитора? Зачем ему играть музыку?

Вау, для древнего чудовища, который возможно ужинал с этим человеком, Ашерон был заметно туп.

— Нет. Торн разыгрывает из себя глухого. Как Бетховен.

Фыркнув, Ашерон покачал головой.

— Где твои силы?