Хозяйка сладкой тюрьмы (СИ) - Селена Гелата

исчез сразу же искать пути решения проблемы, как и Рафаэль. Они лишь изредка навещали меня, чтобы проверить моё состояние и состояния Древа, а потом вновь исчезали, чтобы отыскать что-то новое.

Но ничего не менялось. Древо умирало. И по общим расчетам осталось лишь четырнадцать дней до того, как пространство схлопнется. И как иронично? Это будет в день праздника всех Святых, когда равновесие в мирах пошатнется.

Я уже не готовила каждый день, а лишь ходила из комнаты в комнату, запоминая своё жилище таким, какое оно есть. Каждый уголок мне напоминал молодого Рела, который теперь не отходил от меня ни на шаг в нерабочее время, да и Марлад сидел на плече, боясь, что со мной что-то случится.

Начался еще один день из оставшихся десяти. Я встала за свою стойку и преувеличенно радостно приветствовала новых покупателей, которые окунались в мир сладостей. В зале уже не стояло леденцовое дерево, ведь его я отправила Харону, и даже пришлось воспользоваться не летучей почтой, а самой обычной, которая доставила в прошлый раз торт по ошибке, но зато я смогла познакомиться с Изольдой.

Надеюсь, в этот раз почта гоблинов справится с заказом. Не хотелось бы мне получить гневное письмо, например, от Аида или кого похуже, когда леденцы доставят не по адресу. Думаю, что мой подарок будет замечательно смотреться на лодке Харона.

Вечерело. Что-то внутри меня скреблось, предупреждая меня об опасности, но я игнорировала знаки, ведь опасность в любом случае приблизилась ко мне так близко, как только смогла, а ведь я так хотела еще раз пройтись по тому городу, который был последним моим пристанищем извне.

Вновь за окном дома был осенний пейзаж, который слишком часто мелькал перед глазами в последние недели, но сейчас он был словно через разбитое стекло. Древо угасало, как и я с ним.

Колокольчики зазвенели, а я вскинула глаза и застыла, увидев безумно улыбающееся лицо.

Как бы вы не бежали от прошлого, оно настигнет вас? Кажется, сейчас это утверждение, как никак описывало мою жизнь. Осенний призрак прошлого пришёл по мою душу.

Я смотрела в кроваво-красные глаза мужчины, а его каштановые волосы завивались упругими кольцами, обрамляя узкое лицо с острым подбородком. Изящный нос с небольшой горбинкой, как и раньше, притягивал взгляд, а пухлые губы напоминали о поцелуях в прошлом. Густые брови были подняты, будто в удивлении, а свела свои, оцепенев от происходящего. Я никак не ожидала увидеть его спустя столько лет.

Реальность затуманилась от нахлынувших воспоминаний, и я пошатнулась, уперевшись руками о стойку.

— Леон, — прохрипела я, а он радостно засмеялся.

— Роуз, а ты всё так же хороша, хотя я думал, что ты умерла, но я услышал от Агаты случайно, что ты жива, и подумал, что мне стоит тебя навестить, — сделал два шага ко мне он, — Как ты выжила, любимая?

Когда я услышала его обращение ко мне, то по спине побежали мурашки, а я замотала судорожно головой. Я не могла сдвинуться с места, в то время как Леон всё ближе и ближе подбирался к стойке.

— Любимая, почему ты осталась жива, хотя я перегрыз тебе глотку в моём доме? — шипит он. До меня ему осталось всего пять шагов, а я не в силах пошевелиться, — Твоя кровь сразу вознесла меня в иерархии вампиров. Знаешь, как сложно было потом найти такую же дурочку, что согласилась бы стать моей за просто так? За пару слов о любви, за пару поцелуев… Ты же ангел во плоти, хотя сейчас ты всего лишь смертная. Даже не интересно.

Два шага, и он продолжает приближаться, рассуждая о прошлом.

— Твоя кровь всё так же хороша? Я пришёл сюда, чтобы узнать лишь об этом. Поделись ей со мной, любимая… — нас уже не разделяет расстояние, а я только сейчас понимаю, что артефакт связи был уже на столе, а я ничего не сделала со страхом перед этим жалким вампиром, который обманул меня когда-то лживыми речами и сейчас мешал позвать на помощь. Да и подарок Морриган был не использован, а ведь я могла сломать хотя бы одну серьгу и воспользоваться услугой Королевы, но момент был упущен.

Его губы напротив моих, наше дыхание смешивается, но не в порыве любви. Голова вампира спускается ниже, и Леон облизывает мою шею, а я плачу от безысходности. Как назло Марлад улетел в это время, а Рел не был со мной в рабочее время.

Я чувствую, как мою кожу начинают рвать клыки и выплевываю:

— Ты сгоришь в аду, Леон, за то, что сделал со мной!

— И кто это сделает? — говорит самодовольно он, вырывая кусок мяса из шеи. Кровь фонтаном бежит из артерии, а я начинаю обмякать в его руках, видя, как тьма кружит вокруг нас. Одновременно с этим перед моими глазами появляется знакомое лицо, и я начинаю весело смеяться хрипящим смехом.

— Я, — раздаётся голос, полный тьмы, и Леона отбрасывает от меня в витрину моего магазинчика. Слышится треск стекла, а меня тут же подхватывают руки Деуса. Второй раз… Бог мой, это уже второй раз за неделю, когда я оказываюсь в смертельной ситуации, — Роза, Роуз, поговори со мной.

— Де… — я начинаю булькать кровью, и ни слова не вырывается из моего поврежденного горла. Это был конец — ирония, это произошло во второй раз, но сейчас я даже не дожила до распада дерева. Я слышу крики краем уха.

Леон кричит от боли, но тут начинает шипеть что-то, напоминающее шипение змеи, а вскоре голос вампира замолкает. Кулон на моей шее искрится, а разряды магии ударяют его создателя, когда он судорожно прижимает меня к себе.

— Только не отключайся, сладкая, прошу, не закрывай глаза, — быстро и резко говорит Деус, но даже сейчас его обращение «сладкая» патокой ложится на мою израненную душу, — Не смей, Роуз. Не смей! Я тебе говорю! Где носит этого архангела, когда он так нужен?!

Я скосила глаза в сторону, чтобы посмотреть, что стало с причиной моих кошмаров, а изо рта полилась бордовая кровь. Начав кашлять, я ощутила вновь этот ужас, что уже происходил со мной когда-то. А ведь даже сейчас со мной был лишь Асмодеус.

— Тихо-тихо, не смотри… — аккуратно поворачивает мою голову князь ада и стирает кровь с моего лица, но она всё сильнее льется, а за его спиной начинают расползаться тени. Пространство колеблется, чтобы уже через мгновение явить огромные крылья, укрывшие нас. На голове Деуса появились огромные закрученные рога, — Роуз, прости, прости