Кэтлин Морган - Кристалл огня

Брейс вспыхнул от гнева:

– Ты хочешь, чтобы я принял помощь от человека, приговорившего Тирена к смерти и обрекшего меня на мучения? Неужели я должен унижаться, прося его о помощи?

Она с мольбой посмотрела на него:

– Ради успеха нашего предприятия, ради спасения моей сестры и Магического кристалла прошу принять предложенную тебе помощь и содействие! Гордость ничего не значит, когда речь идет о жизни людей. Хотя я понимаю, как трудно тебе принять такую помощь.

Король нахмурился и дал знак придворному. Тот вышел из комнаты. После этого другой придворный протянул Фолькену запечатанный конверт. Король передал его Брейсу.

– Что это? – настороженно спросил Брейс.

– Письмо настоятелю монастыря Эксуль. Пришло время узнать правду.

– Какую правду? Во имя пяти лун, не говорите загадками!

– Все прояснится в Эксуле, – мягко ответил король Фолькен. – Надеюсь, вы успеете вовремя.

Брейс сунул письмо во внутренний карман куртки.

– Хорошо. Не смею злоупотреблять вашим временем. Ну а теперь, если вы будете любезны проводить нас к нашим глайдерам…

– Погоди, Брейс, – неуверенно начал король. – В последние дни мы с Тиреном много говорили, и я стал осознавать совершенные мною ошибки. Найдешь ли и ты в своем сердце понимание – и прощение?

– Никогда – слышите, никогда – я не прощу того, что вы сделали Тирену, мне и Ватису! – крикнул он. – Вы убили Ватиса! Так что не говорите о прощении!

Взгляд короля омрачился.

– Юный гордый упрямец! Неужели ты думаешь, что ответственные решения бывают однозначными? Неужели считаешь, что семейные отношения выше общественного блага? Тебе еще многому предстоит научиться.

– Пусть так, – бросил Брейс, – но только не от вас. А теперь мы можем идти?

– Да, убирайся, пока я не передумал, – гневно произнес король. – Желаю, чтобы твое предприятие увенчалось не только спасением кристалла. Я буду молиться о том, чтобы оно вселило в твое сердце сострадание и прощение. Даже только ради этого его стоит осуществить!

Брейс взглянул на него:

– Прости меня, дядя. У меня слишком много дел.

С этими словами он повернулся и вышел из камеры переброски. Марисса и Родак последовали за ним.

Два глайдера неслись в воздухе. Холмистые окрестности Ректора, столицы Беллатора, сменились поросшими лесом предгорьями. Марисса и Брейс сидели в ведущем глайдере, Родак – во втором. К полудню они поднялись довольно высоко, приблизившись к белым, покрытым снегом вершинам гор.

Стоял чудесный день, прохладный, но солнечный. Небо сияло прозрачной голубизной. Они не стали включать защитное поле. Марисса запрокинула голову, радуясь лучам солнца, ласкающим лицо, и ветерку, треплющему ее каштановые волосы.

После всего пережитого, после напряженного объяснения Брейса с дядей, сомнений и неуверенности она изумлялась и радовалась неожиданному ощущению беззаботности. Это было совершенно нелогично, но Марисса не могла ничего с собой поделать. Да не повредит же им то, что она на краткое время позабыла неприятности и позволила себе немного радости? Такие моменты не столь уж часто выпадали на ее долю в последнее время.

Она оглянулась. Родак не отставал, управляя своим глайдером с небрежной уверенностью. Марисса была признательна ему за то, что он согласился идти замыкающим. Иначе их преследовал бы его резкий запах.

Иногда Марисса спрашивала себя, почему Родак пошел на это – случайно или нет. Ей начинало казаться, что в этом огромном скрытном симианине появилось нечто вроде любезности.

Впрочем, чему тут удивляться, подумала Марисса и переключила внимание на Брейса. Он уверенно вел глайдер над высокими горами. Девушка спокойно откинулась на спинку сиденья.

Могла ли она предположить, что ее враждебное чувство к Брейсу Ардейну так быстро сменится на прямо противоположное? Но именно так и случилось, поэтому теперь ей придется справляться с последствиями этого. Она снова бросила на него взгляд:

– Кстати, ты так и не сказал мне, что тебе приснилось прошлой ночью.

– Это снова был Магический кристалл – и еще голос. Но теперь я знаю чей.

– И чей же?

– Отца. Это был голос отца. Я уже очень давно не думал о нем. И вот теперь услышал его голос в ночных кошмарах!

– Ты как-то говорил, что голос предостерегал тебя от кристалла. Если это правда, тогда понятно, что то был голос твоего отца. Он любил тебя и хотел защитить.

– Я плохо помню отца, – печально признался Брейс. – Он умер, когда мне было всего пять циклов. Настоящим отцом мне и Тирену стал Ватис. А теперь умер и он.

– Прости, Брейс. Я знаю, как тяжело терять тех, кого любишь.

– Ничего, я это уже пережил. Да и к чему говорить о своих бедах?

Гордый, он явно не желал открывать душу. Как они с ним похожи, подумала Марисса, и как много им пришлось пережить! Да, Брейс и она сама постоянно носят маски. А под ними скрываются души, глубоко, до боли жаждущие любви, понимания и покоя.

– Ты понимаешь, почему снова слышал голос отца? – осторожно спросила Марисса. – И что, важное для нашего дела, он хотел сообщить тебе?

Брейс удивленно покачал головой:

– Не знаю. А тебя не беспокоит наше неведение о том, что связано с нашим делом и с тем, как мы должны завершить его? Ты ведь тоже опытный воин, Марисса. Мы выбрали самый глупый способ действий, надеясь добиться успеха.

– Согласна, Брейс. Если что меня и тревожит, то это прежде всего недостаток информации. Не знаю, удастся ли нам выжить, а уж в том, что мы преуспеем, тем более сомневаюсь.

– Я боюсь за тебя, Марисса, – тихо сказал он.

«Я тоже боюсь за тебя», – подумала Марисса.

Ее внезапно охватило неудержимое желание рассказать ему о том дьявольском заговоре, в котором ей поневоле выпала роль главного действующего лица.

Но этот порыв прошел так же внезапно, как и возник. К чему признаваться в том, чего скорее всего не произойдет. Слишком много поставлено на карту. А сколько еще предстоит совершить! К тому же она должна побольше узнать об их совместном деле и о человеке по имени Брейс Ардейн.

Кроме того, решила Марисса, у нее всегда будет возможность освободить сестру, не предавая Брейса в руки Фирокса. Ардейн не заслужил такой участи.

– Будем уповать на то, что ни с кем из нас ничего не случится, – проговорила Марисса, надеясь, что голос не выдаст ее чувств. – Нам только нужно время для того, чтобы раздобыть недостающую информацию, вот и все. И тогда мы победим, – добавила она, желая завершить этот тягостный разговор на светлой ноте. – Мы не можем не победить. Сама судьба благоприятствует нам.