Вирджиния Кантра - Морской лорд

— Равноправных, — рычание ярости и разочарования вырвалось из его горла. — Я — гораздо больше твой узник, чем ты моя заключенная.

Если бы позади нее не было кровати, то она заколебалась бы. Отступила. Она нашла спасение в замешательстве.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Я — селки, — он сорвал котиковую шкуру у изножья кровати и втиснул ее между ними. Тяжелый, обволакивающий мех развернулся между ним и Люси. — Я отдал тебе свою шкуру. Я положил себя, свою свободу к твоим ногам. Ты держишь в руках мою жизнь так же верно, как держишь судьбу моих людей.

Она чувствовала себя разбитой, изумленной, оскорбленной. Пойманная в ловушку напротив кровати, она столкнулась с ним, ощетиниваясь как маленькое, загнанное в угол животное.

— Я не просила твоей жизни. Или твоей шкуры. Я не просила ничего из этого. Я не хочу этого.

Его серебристые глаза сверкнули.

— У тебя не хватает смелости взять это, — сказал он холодно.

Он бросил мех к ее ногам и вышел.

Конн сидел в темноте в вестибюле, который когда-то служил классной комнатой селки, далеко от хранителей, все еще собранных в зале. Большинство легло спать, в своих постелях или чужих, в погоне за сном или бесплодным совокуплением. Последние беседы — о политике и сближении пар — затухали как огонь и велись шепотом.

Конн нахмурился, глядя в стакан с виски. Он учился сам на неудачах своего отца, решив не повторять его ошибки.

Никогда не поддаваться импульсу.

Никогда не допускать эмоций.

Никогда не проявлять слабость.

Сегодня вечером он сделал все три с предсказуемыми и пагубными результатами.

Звук шагов предупредил, что он уже не один. Его сердце забилось чаще. Он поднял голову, надеясь… на что? Что она пришла за ним?

Грифф стоял в сводчатом проходе комнаты, контуром, обрисованным в красных сполохах большого очага.

Разочарование Конна было терпким, как виски во рту. Он поднял брови.

— Если тебе нужен партнер на вечер, хранитель, ты пришел не в то место.

Смотритель замка вошел в классную комнату, избегая разбросанных в темноте столов и кресел.

— Я нашел своего партнера более чем сто лет назад. Это было ее место. Я прихожу посидеть и вспомнить.

Невозмутимая преданность мужчины своей умершей паре пристыдила Кона с его неудавшейся шуткой. Пристыженный и почти ревнующий.

— В зале не было женщин-селки, которые могли бы отвлечь тебя этой ночью?

Грифф кисло улыбнулся.

— Я присматривал за половиной из них в море во время их первой трансформации. Я слишком стар для них.

— Моложе меня.

Грифф опустил свое большое тело в маленькое кресло, протягивая длинные ноги перед пустым очагом.

— Дело не в годах, мой принц. В том, что Вы делаете с ними.

Конн покачал головой, соглашаясь с его мыслью.

— Я удивлен, что вижу Вас здесь, — продолжил Грифф. — И, вообще сегодня вечером.

Конн покрутил стакан в руке.

— Мои планы на вечер столкнулись с неожиданным… препятствием.

Грифф выпрямился.

— Го?

— Человеческое препятствие, — прояснил Конн.

Расслабившись, Грифф следил за янтарной жидкостью в стакане Конна.

— Таким образом, Вы применяете человеческое решение?

— Это казалось разумным, — Конн позволил восемнадцатилетнему шотландскому виски перекатываться на его языке. — Не смотря на свою ограниченность в других вопросах, люди делают хорошее виски.

Грифф посмотрел ему в глаза.

— И эта «ограниченность в других вопросах», благодаря которой Вы пьете один в темноте вместо того, чтобы наслаждаться компанией Вашей леди?

Конн напрягся. Он не обсуждал свою личную жизнь со своими хранителями. Но, и при этом он не мог позволить Грифу сложить ответственность за свою дилемму у двери Люси.

— Это была не ее ошибка, — сказал он коротко. — Моя.

Они посидели в тишине, которая говорила сама за себя.

Грифф откашлялся.

— Иногда женщинам, человеческим женщинам, нужно занятие, чтобы оттаять.

Конн поднял брови.

— Если ты собираешься давать мне советы по поводу моей сексуальной жизни, то мне нужно еще выпить.

— Я не говорю о постельных играх. Или не только об этом, — сказал Грифф. — Девочка пробыла в Убежище меньше дня. Ей требуется время, чтобы приспособиться.

Время было тем, что селки имели в изобилии. В течение своего долгого и осторожного существования Конн привык мыслить годами и столетиями. Но убийство демонами селки Гвинет и новость о прибытии Го разожгли в нем непривычную безотлагательность.

Прибытие лорда демонов и его собственное нетерпение.

Ведомый нуждой и сладострастием, он говорил слишком быстро, давил слишком сильно, ждал слишком многого. Грифф был прав. Люси требовалось время, чтобы привыкнуть к острову, прежде чем она примет свое место здесь. Прежде чем она примет его.

— Сколько времени? — спросил Конн.

— Это зависит от того, что Вы сделали, чтобы вывести ее из себя, — сказал Грифф.

В речи хранителя присутствовал юмор и понимание — последствие любви человека, предположил Конн. Грифф взял свою Эмму из обломков ее судна по приказу Конна, жил с ней более шестидесяти лет, произвел на свет и воспитал с ней двух человеческих детей.

И, в конце концов, увидел, как эти дети выросли и разъехались, держал руку их матери и наблюдал, как она умирала. Это было последствием связи своей жизни с жизнью смертного. Со смертной любовью.

Память о собственных словах преследовала Конна.

«Я был бы предан тебе. Не было бы никаких других партнеров ни для одного из нас, пока ты жива».

Он отогнал эту мысль.

— Сколько времени прошло до того, как твоя пара … приспособилась? — спросил он.

Грифф потер челюсть.

— Недели. Вашей цели способствовало бы какое-то занятие для девушки. Что-то полезное. Заставьте ее почувствовать себя здесь нужной.

Образ Люси, слова Люси, стояли перед ним, обвиняя.

«Всю свою жизнь, я воображала, что буду необходимой. Мечтала о том, что буду любимой за то, кто я. А не быть оттраханной из-за того, кем была моя мать».

Конн глотнул еще виски, чтобы прогнать воспоминание.

— Я объяснил свои потребности. Она не хочет ничего из этого.

Или меня.

— Что-то другое, — сказал Грифф. — Нам не нужен учитель, но…

— Она не возьмется готовить, — прервал Конн. — Она хватила этого там, где жила.

Он посмотрел на стакан виски в своей руке и поставил его.

— Позволь ей учиться вместе с Йестином и остальными.

Брови Гриффа изогнулись в удивлении.

— Она не селки.

— Но у нее есть сила. Позволь нам увидеть, как она научится управляться с ней.