Не смей меня целовать - Дарья Михайловна Сорокина

оставаться маленькой птицей, когда сердце ставится больше и больше, и уже занимает всё, что может вместить моё крохотное тельце.

Ищу его взглядом. В кого же он превратился? А я?

Голубка, Аня. Ты прекрасная белая голубка!

А ты?

Найди меня!

Приходится изловчиться, поменять направление, взмыть ещё выше. И я вижу его. Гигантских размеров чёрный ворон. Кто бы сомневался!

Не бывает таких больших воронов.

В моём мире бывают, Аня. А ещё девушки-перевертыши бывают. Очень красивые.

Девушки?

Девушка, — быстро поправился Тео.

Понятия не имею, куда мы летим, но готова следовать за чёрным вороном куда угодно. Хочу путешествовать по другим мирам, увидеть Весеннюю Заводь и Зимнюю Ширь. Интересно, а если есть промежуточные миры Осень, Зима и Весна, значит, бывает и Лето?

Тео?

М?

А как называется междумирье Лета.

Вечное Лето. Но я там не бывал, и никто не бывал уже много лет.

Почему?

У меня неприятно защекотало в желудке. Мир мотылька до ужаса был похож на это самое Вечное Лето.

Никто не знает. Однажды туда просто закрылись все порталы. А что?

Впервые за день захотелось спрятать от него свои мысли. Трусливый поступок, трусливой сомневающейся девушки. Что-то не так с тем загадочным парнем. И пусть я совершенно ничего не помню после пробуждения, сердце продолжает тянуть даже днём. Я отвратительный человек… Но я должна помочь незнакомцу, только уверена, Тео не одобрит это желание, и потому я вру:

Ничего. Просто интересно.

Тео верит мне. Физически ощущаю, как он мысленно улыбается в ответ.

Я бы с радостью взял тебя в другие миры, Аня. Как только выучишься, мы сразу же отправимся. И даже если Вечное Лето мы не увидим, у меня есть кое-что для тебя прямо сейчас. Снижаемся!

В каком смысле снижаемся? Смотрела, как пикирует мой ворон, и даже не представляла, как повторить это за ним? Вертела хвостом, играла с углом наклона крыльев, а на деле лишь барахталась в воздухе.

Успокоиться. Дышать ровнее. Это просто!

Это как плавать. А представь, что ныряешь, Аня, — напутствовал в моей голове голос Тео.

Плавать? Да он издевается? Я плавать начала пару недель назад!

Тем не менее сработало! Наклонилась вперёд и последовала за вороном.

Умница. Не торопись. Я страхую.

Мир совсем не такой, каким я привыкла его видеть. Раньше он был похож на скучный грязный асфальт. Я смотрела себе под ноги, не поднимая головы, и жила в перерывах между парами. Учёба, работа, дорога домой. Ярким всполохом всегда было лето, когда я приезжала к бабушке на дачу, и тогда окружающая реальность наполнялась красками и теплом даже в дождливый день. Тёплый чай и такие же тёплые разговоры, сочная зелень листвы, запахи… Таких нет в городе. Теперь я даже начинаю думать, что бабулин домик находился на клочке волшебного мира, которому принадлежит Тео, которому теперь хочу принадлежать и я.

Замечталась, а земля всё приближалась, и у меня не было ни малейшей идеи, как остановиться и не разбиться насмерть.

Ничего не бойся, Аня. Я рядом! — повторил мой наставник, а затем снова решил выпендриться, обернулся собой и раскрыл за спиной обсидианово-чёрные крылья.

Ты разобьёшься, Тео! Это нереально! Человек не может летать!

Ты плохо меня знаешь, мышка.

Его руки осторожно поймали меня и прижали к груди, а затем он плавно спланировал на усеянную цветами поляну, почти как из моего сна. Не пришлось гадать, что будет дальше. Перья вспыхнули магическим огнём, и крылья Тибо истлели, а сам он поднёс меня к губам.

Став с собой, крепко обхватила его шею, и мы повалились в траву. Не отрываться, не прерывать поцелуй, не думать о том, что мы оба без одежды, что неприлично близко друг к другу, что ещё чуть-чуть, и поцелуй перерастёт в нечто большее. Но воздуха снова не хватает и приходится остановиться. Тео лежит подо мной и смотрит с обожанием, тянет руку к моему лицу и улыбается.

— У тебя лепестки в волосах, Аня.

— А у тебя пыльца. Как думаешь, её можно считать золой?

Он вдруг помрачнел и убрал руку. Вот я идиотка. Всё испортила. И на кой чёрт надо было вспоминать эту дурацкую песню? Сейчас он опять затянет свою шарманку про истинную пару, мы снова отдалимся.

— Не отдалимся, Аня. Я не отказываюсь от тебя и своих слов. Ты нравишься мне.

В этот раз я не хотела, чтобы он слышал мои мысли, но он вся равно влез ко мне в голову.

— Нравлюсь? Полчаса назад ты говорил, что влюблён.

— И могу повторить ещё раз. Я не отказываюсь от своих слов. Но заметь, в моём нынешнем положении я готов сказать всё что угодно, Аня. Ты сидишь на мне верхом, и мы в паре движений от проявлений чувств иного рода.

— Как витиевато ты секс обозвал, — хмыкнула себе под нос и из вредности принялась ёрзать на своём наставнике ещё усерднее, выбивая из него вымученные вздохи.

— Ну, не мог же я сказать: хватит по мне елозить, или я тебя возьму здесь и сейчас?!

— Ты только что это сказал. И мы с тобой вроде взрослые люди. Ну не совсем люди, мы же… перевёр… — у меня путались мысли, когда руки Тео оказались у меня на пояснице, а во рту пересохло.

— Ты навела меня на одну интересную мысль, Аня, — лукаво улыбнулся мучитель, и одним резким движением уложил меня на лопатки, полностью взяв инициативу в свои руки, бедра, твёрдые мышцы на животе, груди, в каждую свою сексуальную клеточку тела.

— Что за мысль? — промямлила уже, не сопротивляясь внутренним бесам, которые полностью вручили меня черноглазой морде. С его волос, как с крыльев мотылька сыпалась пыльца.

— Одна нехорошая, — лениво пробормотал Тео и завёл мне руки за голову. — Обещай, что не убьёшь меня, мышка?

— Что? Почему я должна… О нет! Нет, нет, нет! Тео, ты не станешь!

Но он сделал. Поцеловал меня, лишая надежды на продолжение.

Мерзавец. Урод. Скотина ты!

Орала так громко, что саму себя мыслями оглушила, а ещё пыталась когтями дотянуться до него и в клочья разодрать.

— О, снова пума. Ты предсказуема, Аня. Догонишь?

Догоню и убью, Т-е-о-б-а-ль-д!

Отпрыгнул от меня и превратился в чёрную псину, которая почти сразу рванула прочь в сторону академии. Бежала за ним следом не отставая. Могла бы смеяться, смеялась бы. Скорость, свобода, пьянящее чувство нежности к человеку, перевернувшему мою жизнь. Я не злюсь на него. У нас ещё будет много времени разобраться в своих чувствах, полюбить друг друга крепче