Сломленные Фейри - Каролайн Пекхам

столу в дальнем углу и взял мешочек. — Бросание монеты наиболее точно, если использовать монету, сделанную из драгоценного металла. Лучше всего использовать золото или солнечную сталь, но серебро или бронза вполне подойдут. В идеале вы должны иметь монету, которая является для вас чем-то особенным. Каждая монета, которую я сегодня раздам, не будет иметь для вас никакого личного значения, поэтому я предлагаю вам к следующему занятию купить монету, которая будет представлять вас или что-то значимое для вас, чтобы улучшить ваши показания. У кого-нибудь уже есть такая монета?

Леон и Элис подняли руки в тот же момент, и мое сердце сжалось как кулак.

— А, наша Элизианская Пара, — Мистис ярко улыбнулся, а некоторые девочки в классе с тоской посмотрели на Элис. — Что у вас есть, мисс Каллисто?

Шея Элис слегка порозовела, когда она достала из кармана монету и протянула Мистису для изучения.

— Лев, — объявил он, показывая ее классу, и мои легкие сжались вместе с сердцем.

— О-о-о, — ворковала пара девочек, с тоской глядя на Льва рядом со мной, которого я не признавал.

— Леон подарил мне ее, — объяснила Элис. — У него есть такая же, которая олицетворяет меня.

Краем глаза я увидел, как Леон достает ее из своего кармана, но я все еще не смотрел на него. Я знал, что у меня нет веских причин ненавидеть этого парня, но часть меня хотела этого. Я просто понимал, что совершенно неразумно винить его в том, что не зависело от него. Он добивался Элис так же долго, как я, Данте или Райдер. Мне было просто горько оттого, что я не был на его месте.

— Идеально, и это чистое золото? — спросил Мистис.

— Настолько же золотая, как мои яйца, сэр, — ярко ответил Леон, и класс засмеялся.

Мистис проглотил свой собственный смех. — Спасибо за такой красочный образ, мистер Найт, — он вернул монету Элис, а затем начал раздавать всем остальным те, что были у него в мешочке.

Я занялся своим Атласом, делая бессмысленные заметки, вместо того, чтобы попытаться поговорить с Леоном. Я ощущал на себе его взгляд и чувствовал, как он придвигается ближе.

— Хочешь посмотреть на мою монету? — предложил он.

— Нет, — прорычал я, не поднимая глаз.

— О, — вздохнул он. — У тебя есть монета?

— Нет, — снова прорычал я, не зная, что напечатать в документе, который я готовил к уроку.

— Я могу достать тебе одну, — заговорщически прошептал он. — На ней может быть написано «Гейб Великий» под изображением большой гребенчатой поганки.

— Нет, и не называй меня Гейбом, — шипел я, когда появился Мистис и протянул мне золотую монету.

Я натянуто улыбнулся ему, а он посмотрел между мной и Леоном, затем усмехнулся и поспешил дальше. Что было такого чертовски смешного?

Я покрутил холодную металлическую монету между пальцами, положив Атлас вниз, так как отказался от притворства, чтобы уделить ему внимание.

— Так мы предсказываем будущее друг друга, или… — начал Леон, но я прервал его.

— Нет.

— Может быть, на монете должно быть написано «Гейб — Ворчун», — поддразнил Леон, и во мне раздался предупреждающий рык.

— Ваш партнер задаст вам вопросы на которые нужно ответить «да» или «нет», — объявил Мистис, и мой позвоночник затрещал от раздражения. — Затем вы должны записать свой ответ, прежде чем подбросить монету — орел означает «да», а решка — «нет». Вы будете делать это до тех пор, пока монета не даст вам последовательные правильные ответы. Когда это произойдет, это будет означать, что вы находитесь в синхронизации с божественной природой золота. Как только вы этого достигнете, мы перейдем к следующему этапу занятий.

Я устало вздохнул, повернулся на подушке лицом к Леону и обнаружил, что он уже успел развернуться, переставляя все свои вещи так, чтобы быть готовым начать.

— У меня есть вопрос, — ярко сказал Леон.

— Отлично, — бормотнул я, и он усмехнулся, наклонившись ближе, так что его сверкающие светлые волосы упали вперед на плечи. Он щелкнул пальцами, чтобы создать вокруг нас заглушающий пузырь, как будто я действительно собирался раскрыть ему свои секреты. Это было смешно.

— Ты скучал по мне летом?

Я поджал губы, хмуро глядя на него. — Думаю, мы знаем ответ на этот вопрос. Неужели мне действительно нужно бросать эту чертову монету?

— Ты должен быть честным, иначе это испортит все дело, — Леон ухмыльнулся, а я закатил глаза.

Я поднял свой Атлас и написал слово НЕТ большими буквами рядом с цифрой один. Даже когда я писал это слово, я вспоминал несколько случаев, когда звезды дарили мне видения его и Элис вместе. Не трахающихся в кои-то веки, а действительно проводящих время вместе, смеющихся, веселящихся. Иногда я слышал, как они говорят обо мне, или Райдере, или Данте. Но никогда не было ясно, о чем идет речь, просто эти имена звучали в моей голове четче, чем что-либо другое. И что-то во мне жаждало присоединиться к ним, пока я висел в тисках звезд. Но это не означало, что я по нему скучал. По Элис? Всегда. А по нему? Никогда. Я даже не знаю его.

Я подбросил монету, и она выпала орлом.

— Ха! — Леон указал на меня, его золотые глаза озорно блестели. — Ты действительно соскучился по мне.

— Монета не синхронизировалась со мной, — прорычал я, показывая ему свой истинный ответ на Атласе.

— Пфф. Следующий вопрос. Думал ли ты обо мне летом? — он пошевелил бровями, и я бросил на него взгляд.

Я записал ответ «да» на своем Атласе, потому что не мог отрицать этот вопрос. Я подбросил монету, и она снова выпала в виде орла.

Леон захихикал, когда я показал ему свой ответ.

— Я думал о тебе, потому что ты забрал единственную девушку, которую я… — я начал, потом проглотил свои слова, перехватив его взгляд, когда прикусил язык. — Следующий вопрос.

— Габриэль, — мягко сказал он, как будто хотел обсудить это дальше.

— Следующий. Вопрос, — потребовал я.

Он вздохнул. — Хорошо. Не хотел бы ты как-нибудь… потусоваться со мной и Элис?

Я уставился на него, мне все это надоело. — Неужели все твои вопросы должны касаться только тебя и Элис?

Он подбросил монету, и она выпала на орла, изобразив на ней маленького пушистого монстра. — Да, — усмехнулся он, демонстрируя все свои жемчужно-белые зубы. Его чертовы волосы были такими блестящими, его мускулы такими громоздкими, а его гребаное лицо было просто слишком красивым для парня. Пошел он.

— К черту все, — пробормотал я, собираясь встать и посмотреть, смогу ли я убедить кого-нибудь поменяться со мной. Но Леон поймал меня за