Семь с половиной женихов Евангелины (СИ) - Фрес Константин

- Но я же предупреждал, - резонно заметил Дракон, - что отсюда убежать тебе не удастся. Мне и сторожить-то тебя незачем. Я просто составляю тебе компанию, чтоб скучно не было.

- Ты тиран и злодей! - воскликнула я. - Мне не скучно, мне очень и очень плохо!

- Зато ты узнала их лучше, - снова парировал Дракон, - своих женихов. Согласись, это важно? А так выскочила бы за некроманта, и что?

- Не выскочила бы, - побурчала я, понимая, что в этом случае Драконище-то прав.

- Выскочила, выскочила бы, - усмехнулся Драконище. - Вы, девушки, падкие на внешнюю красоту. На зеленые глаза, кружева и серебряные пуговицы в два ряда.

- Роланд тоже красивый! - в запальчивости выкрикнула я. Драконище усмехнулся.

- Роланд? А как же Эван?

- И Эван!

- Эван не стал тебя целовать потому, что заподозрил в тебе заколдованную принцессу вроде Рапунцель. Не хотел обнадеживать девушку. Верный! Берни сильно возмужал за последнее время, - поддакнул Дракон с улыбкой. - Такой храбрец. Такой мужественный.

А Роланд просто джентльмен.

- Ох, - сказала я и села на пол.

- Ну вот, - поучительно произнес Драконище. - В этом деле нельзя спешить. Надо обдумать все как следует.

- Но они все хорошие, правда, - дрожащим голосом произнесла я, чуть не плача. - Кроме этого некроманта хитрющего, нечестного, и приставучего гнома! Очень хорошие! В каждом из них есть то, ради чего можно с ним прожить всю жизнь! Акмаль вот заботливый; он будет заботиться обо всех и всегда. Берни смелый и сильный, он всех защитит. А Роланд и Эван... Эван и Роланд...

- Ну, подумай, - сказал Драконище. - Они идут по лесу, и кое-кто находит свою судьбу, не с тобой, а с другой девушкой. Чью потерю ты б не пережила?

- Не знаю, - хлюпнула я.

- Ну, не плачь, - утешил меня Драконище. - Смотри, у тебя платьице испачкалось. Может, новое, покрасивее, наденешь? В спальне их целый шкаф. И с вышивкой, и с золотом, и с жемчугом. А одно, знаешь, есть шелковое, шитое серебром и золотом. Померяешь?

***

Несмотря на то, что Алекс оказался прохвостом, он все равно потащился с остальными женихами, хотя они не хотели видеть его в своей компании.

- От тебя теперь только и будем ждать подвоха, - ворчал Акмаль. - Кого следующим оживишь? Останки пиратов и злодеев?

- Евангелина от меня не отказалась, - противным голоском ответил он на все их претензии. - Не отвергла. Не велела уходить. Значит, я пойду до конца! И ваши желания тут играют последнюю роль.

- Тебе это зачем? - ершился Эван. - Ты же не любишь ее. Я тебя насквозь вижу! Голый расчет! Породниться с приличным домом хочешь?

- Некромантам свойственно быть умными, - промурлыкал Алекс, щуря довольные зеленые глаза. - Расчетливыми. Я свою выгоду во всем вижу.

- Евангелина - это не выгода! - рыкнул Роланд.

- А тебя никто не спрашивает, - хихикнул Алекс, - как мне относиться к тому или иному человеку.

- Евангелина далеко не дура, - заметил Роланд, нарочно посмеиваясь ровно так же едко, как и Алекс. Эти двое друг другу не уступят. - Она не выйдет за тебя, такого хитрожопого прохвоста.

- Это мы еще посмотрим, - снова едко хихикнул Алекс. Казалось, он готов был язвить и пикироваться с Роландом целую вечность. Но Эвану, который славился своей прямолинейностью, их спор быстро надоел.

- Неси кирпич! - грубо сказал он, и Алекс, охнув и перестав радостно улыбаться, резко согнулся в три погибели, словно руки ему оттянул увесистый булыжник. - Любишь -пойдешь дальше. Не любишь - повернешь обратно. В долине кирпич развеется.

- Это нечестно! - заверещал несчастный некромант, чьи руки оттянулись под магической тяжестью до самой земли.

- Обратись в суд, - грубо ответил Эван. - Об ущемлении твоих пальцев и прав.

Гном, который отличался недалекостью и бестактностью, тотчас же вскарабкался некроманту на горб, и свесил ноги.

- Что?! - удивился он, увидев негодование некроманта. - Ты наказан. Тебе все равно тяжело, так какая тебе разница?!

На самом деле гнома очень интересовала волшебная солонка Алекса. Солонка и то, что можно делать с ее помощью. Ее некромант охранял особо рьяно, прятал глубоко в карман. Но если постараться-то, то можно ее стащить, пока руки у Алекса заняты, не так ли?.. Что или кого собирался гном посыпать оживляющим порошком - никто не знал. Но воспользоваться этой чудесной вещью ему страсть как хотелось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Некромант на нахальство гнома ничего не ответил. Он зло сопел и пыхтел, но, однако, тащился вслед за всеми, перехватывая удобнее свой кирпич наказания.

Больше всего Алекса тревожило то, куда делась русалка, вызванная им из небытия. Потерялась? Обманула? Превратилась в пень от отвара? Стеная и охая под пригнувшей его тяжестью, он оглядывался по сторонам, осматривал все деревья, все заросли, куда она могла б спрятаться, но нигде не видел ее белоснежного личика.

- Обманула, паршивка! - ворчал Алекс с досадой, не найдя и не увидев русалки нигде.

Длинный летний день катился к концу, солнце окрашивало цветущие поляны в самый прекрасный цвет - цвет беззаботного счастья. Цветы, напившись последних солнечных теплых лучей, закрывали на ночь свои венчики, а цикады просыпались и начинали оглушительно трещать.

Золотой след, по которому шли женихи, был отчетливый, в траве золото было хорошо видно, и они собирали его, складывая в мешочки, привязанные к поясу, удивляясь, однако, почему никто не позарился на разбросанные по лесу сокровища.

- А кому тут золото нужно? - поинтересовался Берни. - Оборотням? Так сами слышали -они штаны ни разу в жизни не надевали. Людьми они становиться не любят, считают это признаком слабости. Так зачем им деньги?

- Но кто-то же здесь живет, - заметил Акмаль. - Я видел качели на одном дереве.

- Качели - это детская забава, - заметил Роланд, ссыпая найденные золотые в мешок. - Это обнадеживает.

- У троллей и гоблинов тоже дети бывают, - заметил Эван. - И они тоже любят покушать.

Меж тем солнце село, небо окрасилось в бархатный синий цвет и заблестело первыми тусклыми звездами, и из кустов уже не опасаясь солнечных губительных лучей, выбрался гоблин - тот самый, которого покусал Эван.

Лесной уродец выглядел заспанным и помятым, словно весь день проспал в дупле, не оборачиваясь летучей мышью, а свернувшись клубком на подстилке из листьев. Изо рта у него торчал мышиный хвост - видимо, гоблин наскоро и очень диетически позавтракал, спеша к своему хозяину, к которому его тянула неведомая сила. Эвану гоблин хотел нагрубить и посмеяться над ним, но голод и жажда крови надежно держали его рот на замке и заставляли мелкого лесного засранца, заискиваясь, заглядывать в глаза вампиру.

- Какие качели у гоблинов, - почесывая затекшую спину, ругнулся он. - Да и какие гоблины во владении великой колдуньи Черной Звезды?! Ее охраняют только Дикие Оборотни! Вы с ума сошли - здесь шариться?!

- А что такого, - нарочно беззаботно ответил Роланд. - С нами Берни. А он будет поопаснее любого Дикого Оборотня.

- Поопаснее любого, - проскрипел зловредный гоблин, - но не всех скопом!

- А они охраняют ее дом всем скопом? - с интересом спросил Роланд.

- О да! - ответил гоблин, вприпрыжку следуя за Эваном. - Еще ловят путников и отводят к ней.

- Зачем ей путники? - удивился Эван. - Идем, никого не трогаем. Зла никому не желаем. Ничего дурного не делаем.

- Много ли дурного тебе сделала косуля, которую ты выпил досуха? - язвительно поинтересовался гоблин.

- Она ест путников?! - ужаснулся Алекс. - Ребята, освободите меня, а? Ну, это же нечестно

- если на нас нападут, а я даже убежать не смогу...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эван оглянулся на некроманта и усмехнулся.

- Так ты кирпич-то брось, - язвительно посоветовал он. Алекс так и встал.

- А что, так можно было?! - возмутился он, яростно отшвыривая магический камень в сторону. - Да магия тебя подери с твоими шуточками! Я тащу его, надрываюсь, все пальцы ободрал!..

Женихи ответили ему дружным хохотом, и Алекс покраснел от стыда, что его так просто обманули и выставили дураком. Злость надо было на ком-то выместить, и этот кто-то был, конечно, гном. С яростью он ухватил за ногу Ромео, расположившегося у него на шее, и сдернул его, как колючий шарф.