Интервью с ректором (СИ) - Верхова Екатерина Сергеевна

Ох, если бы у меня и правда был холодный рассудок, а не его видимость… Стоп… Рискуя?

— Мистер Неррс…

— Морэн, — поправил меня мужчина.

— Морэн, а вы женились? — спросила я. Настала моя очередь бросать цепкие взгляды и оценивать реакцию. Она не заставила себя ждать, на лице главного дознавателя королевства пролегла эмоциональная трещина: в глазах отразилась целая бездна боли, губы сами по себе поджались.

— Нет, — тихо ответил он, не отводя взгляда. Будто позволяя мне увидеть то, что он не хотел бы показывать никому. И нет, такие эмоции невозможно сыграть даже если ты с пеленок играешь на сцене лучших театров.

— Значит… — почти шепотом произнесла я, не решаясь закончить предложение.

— Неррсы всегда были однолюбами, — усмехнулся он. — И всегда были готовы отказаться от личного счастья во благо чужого. 

— Если вы правда хотите нам помочь, то устройте мне, пожалуйста, встречу с отцом, — твердо произнесла я.

— Хорошо, — он кивнул, возвращаясь к привычному полушутливому тону. — Только ее придется проводить неофициально. Думаю, ты понимаешь почему.

Для того, чтобы наниматель Мерзника и сам законник об этом не узнали по своим каналам. Наверняка в любой магической тюрьме, впрочем, как и в самой обычной, есть те, кто готов брать взятки.

— Я отправлю тебе вестника с инструкцией, когда все устрою.

Вновь кивнула. И решилась поделиться хотя бы крохой информации, которая на мой взгляд могла помочь хотя бы каплю:

— В день, когда отца взяли под стражу, Мерзник пришел к нам сам. Спустя всего час после задержания. Тогда я не придала этому значение, но точно знаю, что мама в тот день общалась лишь с семейным законником. У нее не было возможности даже вестника отправить, магполиция наложила все возможные блоки. 

— Хм… — единственное, что выдал Морэн. — Это многое.

Многое, но не все, что может помочь. Вот только перед этим мне надо дождаться встречи с отцом. И хотя бы попробовать разобраться с этим самостоятельно.

На этом наше позднее чаепитие и завершилось. Кружки были вымыты, все следы нашего пребывания тут исчезли, ключ вернулся под горшок с цветами.

— Я провожу тебя только до дверей общежития, — произнес Морэн, когда мы вышли на улице. — Все равно в следующие шесть дней можно не ждать нападений, артефакт перезаряжается. Если, разумеется, это была не разовое драматичное представление, — обронил Морэн. И уловив, что об этой фразы я сбилась с шага, пояснил: — Все равно ты бы об этом узнала. Не сегодня, так через пару дней. Но вот больше информации увы, я дать не могу. И Дарену не говори, что я проболтался.

Взгляд у него при этом стал настолько хитрым, будто рядом со мной шел не мужчина лет сорока-сорока пяти, а юный мальчишка. Готова поспорить, “проболтался” он намеренно, вот только какие цели при этом преследовал?

Об этом тоже следовало подумать.

— Эрналия! — окликнул меня мужчина, когда я уже поднималась по ступенькам. Обернулась. — Если мы с тобой сработаемся, буду рад видеть тебя на практике летом. Студентов искусствоведов в расследовании у нас еще не участвовали. Подумай.

Я не удержалась от улыбки. И после все же вошла внутрь.

Пока я шла к комнате, в голове всплыл вопрос: что чувствовала моя мать, когда ей пришлось обратиться к одному из Неррсов за помощью? Через что ей вообще тогда пришлось пройти и через что приходится сейчас?

В свете всего, что всплыло за последний час, ужин с Дареном казался очень далеким и слишком сказочным для того, чтобы быть правдой.

Нира не спала. Сидела, чуть раскачиваясь взад-вперед, на постели и что-то увлеченно рисовала. Даже никак не отреагировала на мое возвращение. Приглядевшись к соседке, увидела, что у нее вновь красные опухшие глаза. Она опять плакала?

Не хотелось ее отвлекать, но я не сдержалась.

— Нира, все в порядке? — тихо спросила я.

В ответ тишина. Может, она на меня обиделась? Я снова пропала без предупреждения, что, если ее это задело?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нира? — я подошла ближе. — Я…

Девушка вздрогнула и подняла на меня взгляд. Смотрела так, будто не узнавала, долгих пять секунд — мне даже страшно сделалось от этих странных глаз — что-то с ними явно было не так. Но после…

— О! Ты вернулась? — девушка расплылась в довольной улыбке. — Все в порядке? Ты успела на ужин?

Ужин? Ужин кончился часа три назад. За окном поздний вечер. Растерянно глянула на Басика. Тот почему-то сидел на моей постели и не сводил со своей хозяйки обиженного взгляда.

— Я слегка зарисовалась. Решила не идти в мастерскую… — защебетала Нира, закрывая свой блокнот. — Как все прошло? Ректор дал интервью?

Творческие люди такие… творческие. Я цыкнула на внутренний голос, назойливо шепчущий, что что-то тут не так. Посчитала, что это паранойя. И если бы я знала, к чему это может привести… Если бы знала… Но нет, тогда в моей голове всплыла мысль о том, что интервью у Дарена Неррса я так и не взяла.

 Глава пятнадцатая

Басик спал со мной. И за несколько секунд до того, как в дверь глухо постучали, резко дернулся и выпустил когти.

— У-у-у, — застонала я от боли. — Мелкий за…

Нира уже шла открывать дверь. Она вообще спала? Соседка любила поваляться в постели подольше, сейчас же выглядела непозволительно бодрой.

— Да? — радостно спросила она, открывая дверь.

— Твоей соседке по комнате пришла посылка, — сообщила хмурая комендантша, которую за все свое время пребывания в ВАКе я видела впервые. Женщина лет пятидесяти с цветастым платком на голове оглушительно чихнула. — И еще вы вчера хорошо отдежурили. Начисляю вам за это десять баллов каждой.

О да, я целых пять минут потратила на вплетение бытовых чар. Женщина вновь чихнула.

— Да заберите вы их уже!

За Нирой и комендантшей сложно было увидеть, что за посылка, но я оживилась. Может, это от мамы? Или Морэн быстро так скоро смог устроить встречу с отцом, но вместо вестника отправил что-то другое?

Но вот то, что Нира втащит в комнату огромный букет эрналий в корзине, я никак не ожидала. Цветы, в честь которых меня назвали.

Темно-зеленые длинные стебли и пышные сладко пахнущие разноцветные бутоны с широкими плотными семенами в середине. Их можно было посадить, чтобы дать жизнь новым кустам — вот только приживались они редко. Очень своенравное растение — с него можно было сдувать пылинки, поливать всякими полезными удобрениями, но если ему не нравилась почва или даже садовник, цветки чахли, а сам куст становился сорняком. Но если растение само выбрало себе место и посчитало его достойным, цветы разрастались в самых невообразимых цветах. От красного к фиолетовому, от голубо-желтого к розово-лиловому.

— Ох… — восхищенно выдохнула Нира, захлопнув дверь прямо перед лицом любопытной комендантши. — Это, наверное, от Честера!

Что-то мне подсказывало, что не от Честера. Уж слишком дорогостоящий подарок.

— Тут записка! — В глубине Нира нашла конверт.

И я уже была готова подскочить, чтобы соседка не прочитала, но та и не думала. Поставив букет на пол, она в два шага сократила между нами расстояние и сунула мне довольно плотный конверт в руки.

“Доброе утро, Эрна!

Пусть твой первый полученный букет будет куда лучше, чем первое признание в чувствах.

P.S. У тебя осталось тринадцать часов, чтобы сказать “нет”.

P.P.S. Я все еще в столице. Дам знать, когда буду в ВАКе, чтобы изучить данные с артефакта.

P.P.P.S. Я взял на себя смелость дать интервью самому себе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Д”.

Что-то мне подсказывало, что из столицы Дарен вернется аккурат к окончанию срока моего возможного “нет”. Эта мысль одновременно радовала и пугала. Что, если Дарен решил сблизиться со мной по указке своего кузена? И еще не в курсе, что в этом спектакле больше нет никакой необходимости… Нет. Не хочу об этом думать. Как и о том, насколько забавен факт, что ещё вчера меня больше волновало то, что Дарен — ректор, а я — студентка.