Карен Монинг - В оковах льда

— Ты хочешь сказать, что если это случится на том месте, где я стою, то я умру за долю секунды. Даже не успев осознать. Просто умру! — Я сжимаю кулаки. Я так испугана, что меня тянет подраться с кем-то прямо сейчас.

— Именно. Мгновенная смерть. Без предупреждений. Без осознания. Не знаю, как тебе, а мне это противно до охренения.

Никакой вспышки славы, никаких великих битв! Я умру совершенно бессмысленной смертью. Хуже того, я даже не пойму, что происходит. Ну и фигня же получится: всю жизнь ждать смерти и даже не понять, что она пришла! Мне кажется, Смерть — это как последний уровень в компьютерной игре. И если то, что говорит Риодан, правда, я замерзну, так его и не пройдя. Я хочу пройти последний уровень, когда до него доберусь. Я хочу испытать все на полную — даже умирание.

Я на сто десять процентов включаюсь в процесс решения этой загадки. Еще пятьдесят погибших в сочетании с вероятностью совершенно бессмысленной смерти — мощная мотивация. Тебе никогда не попасть на страницы истории, если не уйдешь громко и ярко. Я размышляю и перекраиваю соображения.

— Ну, прежде всего, люди в твоем клубе были заняты. Их пытали, их убивали, так что понятно, как они могли не заметить, что умирают неожиданным и странным образом, а во-вторых, я не могу сказать наверняка, как выглядит удивление на лицах Невидимых. Но у меня есть идея: я сейчас спущусь, убью парочку, и мы соберем эмпирические данные.

Я не собираюсь говорить ему, что утром, выйдя отсюда, уже отловила и убила десяток разных видов, чтобы проверить, как они удивляются. Лица у них работают совсем не по-человечески.

Поскольку он отказывается снисходить до ответа, я говорю:

— Еще три места? Что, если этот чертов процесс ускоряется? Скоро могут возникнуть десятки ледяных точек. Учитывая, как это происходит, каким фигом нам это остановить?

— Все, что замерзло вчера, находится в нескольких часах езды друг от друга. Два места уже взорвались.

Я вскакиваю на ноги.

— Чувак, нужно добраться до третьего, пока и оно не взлетело на воздух!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

«Жизнь — это шоссе, я хочу мчаться по ней ночь напролет»[22]

Я в медленном режиме шагаю по мосту Хафпенни.

На последней ледяной выставке мы не заметили ничего нового. И, как другие, то место взорвалось вскоре после нашего приезда. Я стоп-кадрировала оттуда сквозь шрапнель телесного цвета, притворяясь, что это вовсе не осколки пальцев и лиц тех, кого я не смогла спасти.

Новые замороженные места на первый взгляд тоже не имеют между собой ничего общего. Два подвальных паба, из тех, что раньше были разбросаны по всему городу, и фитнесс-центр, где три человека замерзли во время занятий йогой — так и застыли над хрустальными чашами. Странно, правда? Люди занимаются йогой даже в такие времена!

Итак, к этому моменту я видела подземный клуб в Честерсе, склад на окраине города, два крошечных паба в самом городе и фитнесс-центр. Люди, Невидимые, Королевские стражи встречались в одних местах и не встречались в других, так что происходящее не нацелено на определенную личность вроде Риодана и вообще определенную группу жертв. С каждым новым местом все это больше похоже на случайность, спонтанность.

Я волочу ноги, чего обычно не делаю, — я напряженно думаю, а когда я глубоко задумываюсь в скоростном режиме, то много на что натыкаюсь. Синяки уже блекнут, и иногда я стараюсь хоть денек походить с кожей нормального телесного цвета. Я слишком на взводе, чтобы спать. Иногда такое случается, и ничего с этим не поделаешь, остается только выработаться в ноль. Нужно что-то делать, иначе я просто сведу себя с ума.

Я нахожу Танцора в его любимом угловом пентхаусе на южном берегу реки Лиффи. Две внешние стены полностью стеклянные, от пола до потолка, и выходят на улицы. Когда я туда добираюсь, он лежит на спине, сняв рубашку и растянувшись на ковре, и греется на солнышке. Глаза у него закрыты, очки лежат на полу рядом.

Танцор однажды превратится в крупного парня, если наберет вес. В последний раз, когда мы мерили друг друга, он был на четырнадцать дюймов выше меня, тощий и жилистый. Он забывает поесть. У него темные, слегка волнистые волосы, которые он не стрижет, пока они не начинают мешать, а потом просит меня их подрезать. Они мягкие. Мне нравится, когда они длиной ему до подбородка, как сейчас, и убраны с его лица. Когда Танцор носит очки, то есть почти все время, когда не спит, у него же близорукость (он терпеть не может свои очки и до Падения Стен собирался сделать лазерную коррекцию зрения), он выглядит типичным гиком. Но я ему этого не скажу! Мне нравятся его руки. И ноги у него длиннющие! А глаза у Танцора не зеленые и не голубые, они аквамариновые, как что-то из страны Фей. И ресницы у него красивее моих.

Когда я вижу его, я не говорю: «Чувак, где ты был, я начала волноваться», потому что мы с Танцором никогда такого не говорим. Он в одиночку выжил после Падения Стен. Я тоже. И я не говорю: «Что случилось в ту ночь, когда Риодан пришел и забрал меня, куда ты тогда исчез?» Это неважно. Сейчас мы здесь. Мы подсознательно чуем, что рано или поздно друг к другу вернемся.

Он привстает на локте, когда я закрываю дверь. Он знает, что это я, потому что мне пришлось разрядить десять ловушек по пути сюда. Никто другой не смог бы справиться и с одной, не врубив систему сигнализации. Кроме Риодана, который, похоже, исключение из всех правил вообще.

Сердце слегка сжимается, когда я на него смотрю. У меня нет родственников, но я считаю, что он мне как брат. Я с нетерпением жду встречи с ним, чтобы рассказать, какие у меня возникли идеи, что я видела, и выслушать его. Иногда при встрече мы можем говорить часами и так волнуемся, что начинаем запинаться, пытаясь сказать все слишком быстро и одновременно. Я размышляю, стоит ли рассказывать ему о замороженных местах и тайне, которую я пытаюсь разгадать, но я не хочу, чтобы Танцор светился на радаре Риодана сильнее, чем сейчас. Одно то, что Риодан в курсе о его существовании, сводит меня с ума. Я хочу, чтобы Танцор был в безопасности. Я его знаю. Если дать ему малейший намек на большую загадку вроде этой, он начнет шарить по всем возможным местам и вполне может погибнуть. Неважно, насколько он умен и как он меня впечатляет. Риодан хуже Падения Стен и рассыпающегося мира. Если он не захочет, никто не выживет.

— Мега, я тут думал…

— Стоп! Мне нужно будет печатать экстренный выпуск «Дэни дейли»?

— Возможно.

Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Танцор, когда думает, выдает потрясающие результаты. Вы не поверите, какие бомбы он делает. Мы иногда просто для развлечения что-то взрываем. Ну, знаете, места, которые все равно надо взорвать, вроде убежища Теней или норы, куда они обязательно однажды вернутся, как перелетные птицы в свое гнездо, если его оставить на месте.