Кейт Донован - Затерянные во времени

– Джон Катлер?

– Да. – Взгляд женщины остановился на золотых сережках. Шеннон захотелось подарить их ей, но, вспомнив, как смутила вождя, пытаясь подарить ему сережку, она решила посоветоваться с Джоном.

И он тут же появился ниоткуда. Его друг Кахнаваки был рядом с ним. Оба нерешительно посмотрели на женщин.

– Что-нибудь не так? – осторожно спросил Джон.

– Нет, все нормально. Ты был прав, Джон. Она – прекрасна.

– И такая огромная.

Малиновка встала на цыпочки и что-то смущенно прошептала мужу на ухо. Кахнаваки кивнул головой, ласково похлопал ее по щеке и нежно провел по губам пальцем. Жест утешения и обожания. Шеннон смотрела, впитывая их красоту, стараясь подавить иссушающее душу чувство вины. Ей хотелось, чтобы их счастье длилось столько, сколько им отпущено жизни. В предстоящие мучительные месяцы она должна быть уверена, что саскуэханноки жили, любили, были счастливы.

Очарование минуты прервал хрипловатый голос Джона Катлера.

– Ты не должна бродить одна, без меня, Шеннон.

– Со мной была Герцогиня. Малиновка тоже бродит по ночам.

– На тебя дурно влияют. Кахнаваки говорит, что в последнее время его жена не может спокойно спать. У нее есть причина для бессонницы. А тебе, почему не спится? – Джон обеспокоенно нахмурился. – Мне сказали, что ты не спала в вигваме. Ты переполошила всю деревню.

– Я хочу домой. Я соскучилась по дому.

Взглядом Джон проводил исчезающих в ночи Кахнаваки и его жену.

– Соскучился по дому? А где этот дом?

– Я говорю о твоем доме. Твоей хижине. Я хочу вернуться туда. Мне здесь неуютно, Джон.

– Моя хижина для тебя дом, Шеннон? – Он улыбнулся с облегчением. – Мы сможем уйти через несколько дней, если ты хорошо отдохнешь, будешь есть и вести себя прилично, пока мы не поженимся. – Он притянул ее к себе и лукаво добавил: – Со мною рядом ты спишь крепче. Кажется, ты привыкла, что я у тебя под боком?

– Это правда, – Шеннон вздохнула и прижалась щекой к его широкой груди. – Не знаю, чтобы я без тебя делала. Мне ненавистна даже мысль остаться одной в следующие два месяца.

– Два месяца? – Джон рассмеялся, сдернул одеяло с плеч Шеннон и еще крепче прижал ее к себе. – Для начала мне хватит и этого. Я буду нужен целых два месяца…

– Я чувствую это, – усмехнулась Шеннон и прижалась бедрами к его твердому мужскому естеству. – Последний раз ты был таким на пруду.

– Я должен был взять тебя тогда, – простонал Джон, просунув руку под футболку. Лифчика на ней не было, и рука скользнула по спине вниз под резинку ее кружевных трусиков. Он снова застонал. Его низкий глухой голос произнес:

– Я возьму тебя дважды в награду за свое терпение…

– Джон, – Шеннон затрепетала от ожидания, а он сорвал с ее бедер изящное белье и прижал ее к своему животу. Она инстинктивно обхватила ногами его бедра и вся ему раскрылась. Рука Джона торопливо пыталась развязать шнуровку кожаных штанов и высвободить плоть. Шеннон чувствовала, как его возбужденный член скользит между ее ног, касаясь самых чувствительных клеточек. Он был готов войти в нее, и она почувствовала ритмичное яростное биение своего тела, напряженного в ожидании взрыва. В первый раз! Наконец-то! Она взяла лицо Джона в ладони и прильнула к его рту нежным благодарным поцелуем.

Доли секунды отделяли их от первого безумного слияния, когда в ночи раздалось низкое, настойчивое уханье совы. Шеннон оцепенела, потом прошептала:

– Джон, это настоящая сова или…

– Просто сова, – но в голосе слышалось сомнение. – Я хочу тебя, Шеннон… Сова прокричала во второй раз. Джон замолчал, поставил Шеннон на ноги. – Если это очередная шутка Кахнаваки, я сдеру с него кожу живьем. Герцогиня, иди сюда, девочка.

Шеннон вспыхнула и быстро оделась, удивляясь, как это она забыла о присутствии собаки. Сердце сильно билось. Она нетвердо стояла на ногах и все еще горела от желания. Физически. Но голова была ясной.

– Может быть, начались роды? – спросила Шеннон хрипло.

– Еще рано. Скорее всего, нежеланные гости. Пойдем быстрее, Шеннон, – Джон наклонился, чтобы поднять одеяло.

– Что, если мы встретим кого-нибудь на пути к деревне?

– Собака предупредит нас. Полагаю, кто-то спускается по реке. Может быть, охотники заблудились… – Они быстро пошли по узкой тропинке. – Не бойся, Шеннон.

– Я не боюсь.

– У тебя сердце стучит, как барабан.

– Может быть, это твое сердце громко стучит? – Она прижала ладони к его груди. Его сердце билось спокойно, неторопливо. – Ты в лучшей форме, чем я.

«Или вовсе не так уж хотел меня, как казалось», – печально подумала она.

Джон понимающе фыркнул.

– Вы тоже в нормальной форме, мисс Шеннон. Я собираюсь сегодня ночью заняться с вами любовью, несмотря на вмешательство Кахнаваки.

– Если это нападение… – слова замерли у Шеннон на губах, когда темноту наполнил протяжный требовательный крик совы. Джон сжал зубы.

– Проклятье! – Он подтолкнул Шеннон к просвету в частоколе. – Входи быстрее, Шеннон.

ГЛАВА 11

Слышался плач женщин, скорбный и мелодичный. По их удрученному, унылому виду Шеннон поняла, что немедленная опасность деревне не угрожает. Деревня не казалась настороженной, скорее – вымершей, безлюдной. Кахнаваки торопливо шел навстречу своему «брату». Шеннон физически почувствовала его боль – более глубокую, более мучительную, чем от небольшой раны, которую он нанес себе вечером. Инстинктивно ее потянуло к нему, но Джон остановил.

– Иди в вигвам и жди. Как только смогу, приду и расскажу новости. Иди!

Шеннон быстро миновала плакальщиц. Нет, она не пойдет в задымленный вигвам. Что она будет делать там одна? Присела к костру, пытаясь понять, кто же умер. Было ясно, что умерший занимал высокое положение в племени, – возможно, это мать вождя? Шеннон нахмурилась и упрекнула себя в забывчивости. Скоро погибнут все саскуэханноки. Будут стерты с лица земли! Уничтожены! Не пора ли ей смириться с этим?

Она переключилась на свое чувство к Джону, которое так много обещало – намного больше, чем ей подсказывал ее горький опыт. Ее нежная душа всегда мечтала и искала романтику, страсть, но никогда еще она не встречалась с ними. Теперь в ее жизнь вошел Джон Катлер. У Шеннон были мужчины, но связь с ними не принесла ей счастья и была печальной ошибкой.

Первый роман – обычное, вполне невинное трепыханье шестнадцатилетней Шеннон с двадцатидвухлетним студентом юридического факультета. Колином Марсалисом. Он настолько потряс ее, что полтора года после этой встречи она никому не назначала свиданий. Она мечтала о дне, когда встретит Колина в университете, и он будет считать ее равной себе – женщиной! А не несовершеннолетней с податливым телом.