Леди и Орк - Финли Фенн
— Где вы берете одежду? — спросила она не подумав; невольный взгляд в его глаза показал, что они такие же суровые и яростные, как и прежде.
— Сами делаем, — сухо ответил он. — Из людской.
Туника и впрямь была катастрофой — теперь Джул могла различить швы оригинальной рубашки, во много раз меньшей, вероятно, снятой с какого-то бедного мертвого солдата, — и она нахмурилась от этой мысли.
— Вы не можете сами сшить себе рубашки, чтобы они сидели как следует, как это делают все остальные?
Она понимала, как мелочно это звучит, еще когда слова слетали с её губ, и ничуть не удивилась жесткому ответному рыку Гримарра.
— Скажи мне, где я должен взять ткань, женщина, — прошипел он. — С овец, которых люди украдут? Из льна и на мельнице, которые люди сожгут? У торговца или портного, который попытается убить меня, стоит мне только попросить об обмене?!
Точно. Джул невольно поморщилась и заставила себя опустить глаза — а затем и дрожащие, неуклюжие руки — к подолу окровавленной туники. Неловко потянула её вверх, еще выше, а затем встала на цыпочки, когда Гримарр молча поднял руки и позволил ей стянуть одежду через его лохматую голову.
Джул почувствовала, как сердце забилось чаще, когда туника упала на каменный пол; она справится, она ведь видела вещи и похуже, чем полуголый орк, не так ли? Она сделала вдох, собралась с духом и посмотрела.
И. Возможно, дело снова было в брачной связи — этот едва уловимый сладковатый запах, витающий в воздухе, теперь различимый сквозь соленый запах крови. А возможно, в том, что торс Гримарра всё еще кровоточил: кровь сочилась из нескольких уродливых, но на вид неглубоких порезов, добавляя новые штрихи к хаосу жутких шрамов, уродующих его серую кожу.
Но чем бы это ни было — глаза Джул метнулись к его сердитому лицу, а затем снова вниз, — вид его, стоящего здесь, раздетого по пояс, заставил её сердце странно затрепетать, а внизу живота появилось глубокое тянущее чувство. И совершенно необъяснимую жадность в её проклятых, предательских глазах, потому что они просто хотели смотреть, смотреть и смотреть.
Гримарр был крупнее любого мужчины, которого она когда-либо видела, и мощно сложен — с этими огромными покатыми плечами и широкой грудью. И вместо дряблости, которую Джул могла бы ожидать от кого-то его габаритов, это были сплошные литые мускулы, каждая линия и рельеф были на виду: от его толстых, жилистых рук до плоских бугров пресса на животе.
Его кожа, конечно, была всё того же смущающего серого цвета, вся покрытая шрамами, но при этом выглядела упругой и гладкой. Лишенная волос, если не считать черных зарослей, выглядывающих из-под мышек; почему-то взгляд Джул задержался там, а затем перешел на темно-серые кружки его сосков, находившиеся почти на уровне её рта. Что бы он сделал, каково бы это было на вкус, если бы она подалась вперед, прикоснулась к одному из них губами, попробовала бы его языком…
Она зажмурилась — это всё связь, это безумие, он убил всех тех людей, — и её руки вслепую потянулись к его грязным окровавленным штанам, стаскивая их вниз. На этот раз она не смотрела — даже когда почувствовала, как эта твердость вывалилась наружу, даже когда почувствовала её запах: тяжелую горячую сладость, теперь распускающуюся в воздухе.
Именно в этот неудачный момент в комнату снова вошел Бальдр. Даже не постучавшись, никак не обозначив свое крайне нежеланное присутствие; одна рука Джул тут же метнулась прикрыть грудь, а другая скользнула между ног. За свои старания она удостоилась почти насмешливого взгляда Бальдра, когда он поставил ей в ноги таз с водой, а рядом — тряпицу, гребень, стопку одежды и небольшую металлическую фляжку.
— Вот, держи, женщина, — легко бросил он, словно вид Джул и его капитана, стоящих здесь нагишом — причем огромный член капитана стоял наполовину навытяжку, — был совершенно ничем не примечательным зрелищем. — Тебе нужно что-то еще? Или тебе, Капитан?
Гримарр, к счастью, ответил отрицательным ворчанием, и Бальдр снова затрусил прочь, опустив за собой занавеску. Оставив Джул раскрасневшейся и взволнованной — настолько, что её предательские глаза скользнули вниз, туда, где — у неё перехватило дыхание — эта огромная серая твердость чуть заметно содрогалась. Наливалась, набухала, удлинялась.
Джул пришлось заставить себя отвести взгляд; она резко схватила тряпицу, опустившись на колени и окуная её в таз с водой. Не сводя глаз со своих рук, выжимающих ткань, а не глядя на Гримарра или на ту странно завораживающую его часть. Зачем она на это согласилась, почему её это волнует, он же орк, отвратительный орк-убийца…
— Зачем вы сегодня сражались с людьми? — заставила она себя спросить из чистого отчаяния, лишь бы отвлечься, когда снова встала и осторожно промокнула самую страшную на вид рану Гримарра — глубокий порез на ключице. — Если ты знал, что это лишь даст Астину еще больше мотивов сражаться и уничтожить вас в ответ?
Из горла Гримарра вырвался очередной рык, от которого, казалось, завибрировал воздух вокруг неё.
— Не твое дело задавать мне вопросы, женщина. Твое дело — прислуживать мне в этом.
Это задело её сильнее, чем следовало; Джул хмуро уставилась на рану под тряпицей — на то, как серая кожа, казалось, уже начинает срастаться.
— Почему это не мое дело? — выпалила она. — Я знала некоторых из этих людей, мой муж платил им жалованье, они были здесь только из-за меня, а теперь они мертвы, и я не могу даже спросить тебя — почему?!
Её голос прозвучал пронзительно, пальцы ослабили хватку на ткани, глаза заморгали, глядя на неё. И тут большая рука Гримарра, уже без выпущенных когтей, сомкнулась поверх её пальцев, направляя их вниз к следующему порезу — гораздо ниже на его торсе.
— Я сделал это, чтобы показать, что я представляю реальную угрозу, — произнес он наконец ровным голосом. — Такую, от которой люди не смогут отмахнуться или проигнорировать. В этом королевстве осталось жить всего с тысячу орков, и я не стану стоять в стороне, пока нас не сведут на нет.
Тряпица в руке Джул вытирала кожу теперь уже опасно близко к этому, и она старательно отводила взгляд, пока не закончила, а затем быстро скользнула в сторону, обходя его со спины. Только чтобы столкнуться с — она вдохнула и выдохнула — могучей шириной его плеч, перекатывающимися мускулами шрамированной
