Игра в кошки-ведьмы - Руби Рун
Профессор окинул ведьму оценивающим взглядом с головы до ног, после чего его взор остановился на Феликсе. Если профессор и заметил в коте что-то странное или подозрительное, его лицо абсолютно ничего не выдало — губы лишь сжались в суровую, прямую линию. Позади него на жёрдочке сидел феникс; он неторопливо перебирал клювом свои пылающие перья, и одно из них плавно сорвалось вниз, превратившись в пепел ещё до того, как успело коснуться лакированного деревянного пола.
— Что ж, — голос профессора оказался хриплым и прокуренным, и, судя по стойкому, тяжёлому амбре в кабинете, старик баловался табаком уже не один десяток лет. Он обошёл свой рабочий стол, но садиться не стал, а лишь тяжело упёрся ладонями в деревянную поверхность.
— И кто же у нас здесь, мисс Аларч? — спросил он, требовательно глядя на неё поверх очков.
— Я призвала фамильяра, — нервно выдохнула она, судорожно перебирая пальцами за спиной. — Сэр, — поспешно добавила она вдогонку.
Феликс пристально наблюдал за ней. Его собственное сердце теперь готово было выскочить из груди, а дыхание перехватывало в унисон с её вздохами. С такими темпами они, пожалуй, не продержатся и до конца дня — их повяжут. Но главный и самый абсурдный вопрос заключался в другом: какого, блять, чёрта её нервозность казалась ему такой милой? Феликс даже физически тряхнул головой, чтобы прогнать эту непрошеную мысль, которой уж точно было не место в его разуме.
— Признаться, я не был уверен, что вы вообще на это способны, — язвительно бросил профессор, и в его тоне прозвучало слишком много высокомерия, которое Феликсу очень сильно не понравилось.
Лицо ведьмы мгновенно вспыхнуло пунцовым румянцем, пока она изо всех сил пыталась удержать визуальный контакт.
— Спасибо, сэр.
«Спасибо»?! «Спасибо»?! Из горла Феликса вырвалось тихое, угрожающее рычание, отчего профессор удивлённо выгнул бровь. Оборотню нестерпимо захотелось содрать эту бровь вместе с кожей с его наглой физиономии. С какого перепугу она благодарит за столь откровенное, наглое оскорбление? Феликс бы никогда такого не стерпел.
Вдруг по их ментальной связи волной хлынул удушающий стыд. Нахлынувшее чувство стыда, которое принадлежало вовсе не ему.
Ощущать чужие эмоции — к этому он точно не горел желанием привыкать. Чувства в принципе были для него делом довольно далёким и чуждым; его излюбленным методом всегда было запихать их в самую тёмную дыру подсознания и забить там до полного подчинения.
Вместо того чтобы позволить эмоциям маленькой ведьмы захлестнуть себя, он переключил внимание на кое-что гораздо более простое и понятное. Например, на то, как голова стоящего перед ним профессора-колдуна лежит на круглом серебряном блюде. Он представил это во всех ярких, сочных деталях. Инстинкты тут же дали о себе знать, и его когти непроизвольно выпустились, вонзаясь в тёмную древесину пола. Прошло уже порядочно времени с тех пор, как он получал такое чистое, незамутнённое удовольствие от убийства ведьмы — а этот старик явно задолжал миру свою смерть. Эх, старые добрые времена.
За последний год он ликвидировал с дюжину ведьм и колдунов, прикрывавшихся дипломатической неприкосновенностью. Последний из них превратил обычную человеческую женщину в жабу просто за то, что та ляпнула что-то не то в присутствии этого вечно раздражённого мага. Феликс был совсем не прочь пополнить этот счёт ещё одной галочкой.
— Что ж, весьма недурственный фамильяр, которого вам удалось призвать, — громогласный голос профессора бесцеремонно вырвал Феликса из кровожадного транса, заставив его уши испуганно прижаться к голове. — Кот сослужит вам хорошую службу.
В ответ девчонка лишь натянуто улыбнулась.
— Наденьте на него ошейник, и можете идти на занятия, мисс Аларч, — скомандовал профессор.
Ошейник?
Эти ведьмы вздумали нацепить на него ошейник?
Только через его труп. Ну, или через их трупы. Второй вариант виделся ему куда более предпочтительным.
Профессор неторопливо выудил из ящика стола чёрный ошейник, на котором болтался жетон в форме сердечка, готовый для гравировки. К полнейшему ужасу Феликса, старик провёл пальцами по ремешку, уменьшая его до кошачьего размера. От одного этого зрелища шерсть на спине оборотня встала дыбом.
— Вы уже придумали ему имя? — спросил профессор, не отрываясь от своего занятия.
— Лаки, — без малейшего колебания ответила она, и на её лице промелькнуло подобие улыбки.
«Ты мне за это заплатишь, ведьма», — яростно прошипел он в её сознании.
С его ракурса казалось, будто она изо всех сил прикусила изнутри щеку, лишь бы не заржать в голос. Но это, блять, вообще не было смешно. Это было форменным зверством. Ошейник. Посажен на поводок ведьмой.
— Прекрасный выбор, — натянуто улыбнулся профессор, выжигая магией имя на металлическом сердечке.
Этого было почти достаточно, чтобы окончательно сорвать Феликсу крышу. Ему нестерпимо захотелось обернуться прямо здесь, на месте, и вырвать обоим сердца из груди за одну только эту запредельную наглость.
Профессор тем временем зашуршал какими-то бумагами:
— Обязательно сообщите своей матери. Она будет рада узнать, что вы наконец-то обзавелись фамильяром.
Девчонка взяла ошейник из рук профессора и потянулась к нему, чтобы застегнуть на шее. Феликс выгнул спину, а шерсть на его хребте встала торчком, напоминая какой-то безумный ирокез.
«Только посмей, ведьма», — предупредил он её в мыслях.
Но он ничего не мог сделать на глазах у этого старого колдуна. И она прекрасно это понимала, без зазрения совести пользуясь беспомощным положением «бедного котика». Предательница.
Под его яростный, недовольный утробный гул она аккуратно затянула ошейник у него на шее. Теперь он официально выглядел как домашний питомец, и эта полоска кожи заявляла об этом всему миру. Как же будут ржать его братья. Они понятия не имеют, какую монументальную жертву он сейчас приносит ради них всех.
Профессор со скучающим видом отпустил их, и они начали спускаться по лестнице к дверям лекционного зала. Этот проклятый ошейник заявлял о его присутствии при каждом удобном случае — дзинь, дзинь, дзинь. Каждый грёбаный звон лишь подливал масла в огонь бушевавшей внутри него убийственной ярости. На последней ступеньке ведьма нерешительно замерла перед самым порогом, а её пальцы нервно задергались. Проходившие мимо сокурсники бесцеремонно пялились на неё: сначала переводили взгляд на саму девчонку, затем опускали его на него, оставляя после себя шлейф из приглушённых смешков и полного недоверия.
«Что, засомневалась, ведьма?» — ехидно поинтересовался Феликс.
Она едва слышно процедила сквозь зубы:
— Раз так тысячу.
Из всех ведьм, которых он когда-либо встречал в своей жизни, ни одна не
