Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман
И я наконец почувствовала облегчение.
41
Эйнар не торопился уходить. Он считал, что в своем праве требовать что-то от меня, а у меня… У меня не было никаких уже сил на это.
Я столько нервничала и переживала, что сама поражалась, как еще не получила бонусом нервный тик.
Не дожидаясь ответа, развернулась и почти выбежала из холла. Ноги сами несли меня к выходу, прочь от этого кошмара, от этих лживых обвинений, от мужчины, которого когда-то любила.
Свежий воздух ударил в лицо, когда я выскочила на улицу.
Ветер трепал волосы, хлестал по щекам, стирая непрошенные слезы и пытаясь привести в чувство. Я жадно хватала ртом прохладный воздух, пытаясь унять дрожь во всём теле.
Оказавшись на крыльце, я остановилась, опираясь на резные перила. Солнце слепило глаза, но я не отворачивалась. Пусть его лучи обожгут меня, как обожгли сердце слова Эйнара.
— Элен, подожди! — донёсся сзади голос мужа.
Но я лишь крепче сжала перила, не оборачиваясь. Внутри всё кипело от обиды и гнева.
Как он мог?
— Ты предал меня и, видимо, не раз, — прошептала я, но ветер унёс мои слова.
Сделав несколько глубоких вдохов, я спустилась по ступеням. Ноги сами понесли меня в сторону сада — туда, где можно было укрыться от чужих глаз. Где можно было побыть одной.
Я шла, не разбирая дороги, пока не наткнулась на увитые плющом стены старой беседки.
Не лучшим выбором было спрятаться от всех подальше, но мне нужно было побыть одной. Совсем одной.
Забравшись внутрь, я опустилась на каменную скамью.
Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорвались наружу. Они текли по щекам, смешиваясь с солёным ветром, который проникал сквозь листву.
Я уже не сдерживалась и рыдала навзрыд, содрогаясь всем телом. Боль внутри была такой острой, что казалось, сердце разрывается на части.
Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
Как мог усомниться в моей верности?
Ничего не оставалось кроме боли и разочарования. Я оплакивала не только предательство Эйнара, но и разрушенные мечты, разбитые надежды, потерянное доверие и убитую любовь.
Постепенно рыдания стали затихать, превращаясь в тихие всхлипы. Я вытерла мокрые щёки тыльной стороной ладони, чувствуя, как саднит в горле от слёз и щиплет в носу. В груди всё ещё ныло, но эта боль уже не была острой. Она стала глуше, будто покрылась защитной коркой.
Но я чувствовала странное облегчение.
Прижав руку к животу, я почувствовала лёгкую щекотку внутри.
Надо же, он как будто чувствовал всё.
Мой ребёнок, мой малыш… Единственное настоящее, что осталось в этом мире лжи и предательства. Он нуждался во мне сильной, спокойной, уверенной.
Глубоко вздохнув, я вытерла последние слёзы. Жизнь продолжалась, и я должна была продолжать жить, несмотря ни на что.
В душе больше не было места отчаянию. На его место пришла холодная ясность и понимание — я справлюсь. Справлюсь без него, с его предательством, с его недоверием. Потому что у меня есть моя жизнь, мой ребёнок и моя гордость.
Я была настолько поглощена своими мыслями и эмоциями, что не заметила, как в беседку кто-то вошёл. Только когда услышала шорох за спиной, вздрогнула и обернулась.
Эйнар стоял в проходе беседки. Он не решался подойти ближе.
— Элен… — тихо произнёс он.
Я замерла, не зная, что сказать.
— Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, — продолжил он, делая осторожный шаг вперёд. — Но я должен был убедиться, что с тобой всё в порядке.
Вот, значит, как.
Я только смотрела на него и не понимала, как так случилось, что когда-то полюбила его.
Пять лет прошло, а ощущение, что целая вечность.
— Уходи, — прошептала я наконец. — Мне нужно побыть одной.
Эйнар замер, как статуя. Он сжимал и разжимал кулаки, пытаясь подобрать слова.
— Элен, послушай… — начал он, но я резко перебила его.
— Нет, достаточно. Ты уже всё сказал.
Он сделал ещё один шаг вперёд, но я инстинктивно отпрянула, прижимая руку к животу. Это движение не укрылось от его взгляда.
— Я понимаю, что натворил… — его голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. — Но позволь мне объяснить…
— Объяснить что?
Эйнар сжал губы. Ноздри раздувались от сдерживаемых эмоций. Он явно боролся с собой, пытаясь не сорваться.
— Я был ослеплён ревностью, — наконец произнёс он. — А что еще я должен был решить, когда застал счастливую семейную идиллию?
А ведь он прав.
Столько всего пережито, что сегодня я надеялась провести один солнечный день нормально. Мне ведь многого было не нужно. Я просто хотела побыть немного обычной.
— И поэтому разучился вдруг считать? — я горько усмехнулась. — Как удобно.
Он опустил голову. Его плечи поникли. Впервые за всё время я увидела в нём тень того человека, которого когда-то любила.
— Я хотел бы всё исправить, — тихо произнёс он. — Но не знаю как.
— Исправить? — я едва сдерживала сарказм. — То, что ты сделал, не исправляется, Эйнар. Это не ошибка — это предательство.
Он молчал. Я больше не верила его глазам. Слишком много лжи было в них, а может и раньше.
— Уходи, — повторила я твёрже. — Уходи, пока я не возненавидела тебя окончательно.
Эйнар ещё несколько мгновений стоял в проходе беседки, надеясь на чудо. Но когда понял, что я не изменю своего решения, медленно повернулся и вышел.
Я осталась одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Впервые за долгое время я чувствовала, что сделала правильный выбор. Пусть больно, пусть тяжело, но это было необходимо. Для меня. Для моего ребёнка. Для нашего будущего, в котором больше не будет места предательству.
42
Солнце уже клонилось к закату, когда я наконец смогла взять себя в руки и вернуться в замок. Ноги казались ватными, но я шла с гордо поднятой головой, стараясь не показывать свою обиду.
В холле царил настоящий разгром. Обломки двери валялись у входа, мебель была сдвинута с мест, на деревянном полу виднелись следы царапин. Но это было не самое страшное.
Аэрон вместе с Матью и парой слуг-мужчин наводили порядок. Мой взгляд невольно остановился на хозяине замка.
Его лицо было сплошь покрыто фиолетовыми и багровыми синяками. Сильно пострадал правый глаз. Он
