Некромантия и помидоры - Екатерина Насута

И матушка улыбается. И в улыбке видится облегчение, потому что всё одно ведь чувствовали за собой вину. И отец выдохнул.

Не случилось ссоры.

Не осталось обиды.

И потому Рагнар не стал возражать, когда рядом с молодыми посадили Ясинку с мужем. Это казалось правильным.

Но ладно, это люди.

Почему промолчал огонь? Невеста, как принято, поклонилась ему, напоила и вином, и кровью, угостила хлебом и прядью волос. А он принял. И не погас, не зашипел рассерженным котом, не выдохнул чёрный дым, предупреждая о дурных мыслях. Или… уже тогда она подчинила себе сердца? Ульфа? И Харальда? Она через них и родовое пламя оплела путами, заставив принять дары.

Но разве возможно подобное?

Как?

Рагнар спросит. Придёт время и спросит.

- Всё стало, как прежде. Даже лучше. Жена Ульфа оказалась умна. Её советы во многом помогали, и Харальд всё радовался тому, до чего же справная у него невестка. И как повезло сыну.

Рагнар замолчал.

- А потом родилась я, - Хиль подхватила оборвавшуюся нить истории. – Нет, дело, как понимаю, не совсем во мне, так совпало, но…

- В первый год детей не показывают никому, кроме близких родичей, - Рагнар сделал вдох. – До тех пор, пока Предвечное пламя не примет дитя, душа его хрупка. А нить судьбы неопределённа. Её легко оборвать, запутать, завязать узлом, а душу заморочить. Потому у нас строго соблюдали старый обычай.

И Ульф посмеивался, что в роду Рагнара придерживаются этих древних глупостей.

- В первый раз дитя подносят к очагу сразу после рождения, показывают, чтоб огонь увидел, узнал и обогрел. Потом – после месяца, на третий день растущей луны, чтобы и дитя росло, быстро да спокойно. После в три. В полгода. А когда Хиль исполнился год, отец отнёс её в кузницы, туда, где кипела сама душа Предвечного огня. Тогда-то она, коснувшись дитяти, и питает собой, что его, что дар. И дар закрепляется.

- Любой дар, - уточнила Хиль.

- Любой, - Рагнар согласился с поправкой. - Меня тоже в своё время показали. И пусть огонь не любит тьму, но и не отказал в помощи.

- Поэтому силы у дяди столько… столько… - Хиль развела руки в стороны и добавила. – Даже больше. У меня тоже немало, если так-то. Но главное, что после этого меня, наконец, можно было показать прочим. Тогда-то и устроили пир на весь мир. Я-то мало что помню… праздник. Все весёлые такие…

- Не на весь мир. Вновь же зовут лишь родных да близких, тех, с кем можно разделить радость, - поправил Рагнар.

- Родичи отца не приехали, - Хиль сморщила носик. - Но там и без них хватило.

- Я опоздал.

- Дядя…

- Опоздал, - упрямо мотнул головой Рагнар.

Ещё одна случайность?

Или очередная нить судьбы, завязавшаяся узлом. Нить, соединившаяся из многих иных. Безумной старухи, которая доживала дни в доме призрения, бормоча о демонах и сокровищах.

Двух идиотов, принявших эти бредни всерьёз.

Древнего замка, куда они решили заглянуть, потому что где ещё быть сокровищам, как ни в развалинах. Погоста родовой. И твари, что мирно спала пару сотен лет, запечатанная в саркофаге. Рагнар даже где-то твари сочувствовал, всё-таки неприятно, когда сперва твой покой нарушают самым безобразным образом, а потом ещё и грабят.

Идиоты попались на диво упёртые. И не обнаружив сокровищ в замке, вскрыли склеп. Подумаешь, печати, предупреждения… кто им верит? Это так, чтоб дураков отпугнуть. А они не дураки.

Им золото надо.

А золота на покойнике было изрядно. Верно, когда запечатывали, благоразумно решили не связываться с проклятым металлом. Вот он и лежал себе, пока не долежал.

А дальше просто. Случайный порез или даже царапина. Капля крови, упавшая на мумию… и две души, чтобы нормально подкрепиться. Недели не прошло, и вот уже армия восставших мертвецов подбирается к стенам города.

- Моя сила понадобилась в другом месте. Тот мир был тихим, Гильдия там только формальное представительство держала. А люди не сразу поняли, с чем имеют дело. Сперва пытались сами одолеть, войска отправили, магов в поддержку.

Тварь этакому подарку изрядно порадовалась. А армия её пополнилась не просто мертвецами, но одарёнными.

- Когда стало понятно, что происходит, ситуация уже была близка к критической. Тьма заполоняла мир, каждый погибший становился её часть. Это не как чума, скорее как… что-то бесконтрольно растущее, не чувствительное ни к огню, ни к воде, ни к иной силе.

- Рак?

- Да, - Рагнар не сразу понял, о чём речь. – Эта болезнь меняет миры. А мы просто не успевали. Потому и отправились все, кто был в Университете. Даже старшие курсы прихватили, что, конечно, неправильно…

Но разве был иной выход?

И он, разве мог бы он отказать? Развернуться и отправиться праздновать, зная, что тьма поглощает мир.

- Я был одним из сильнейших. А ещё обладал достаточным опытом, чтобы удержаться. И удержать других.

Рагнар помнил тьму, что рвалась навстречу тьме. И то, как вплотную подошёл к краю безумия. И голос нежити, нашептывающий, что вот она, настоящая жизнь. Вечность.

Сила.

Власть.

И стоит ли отказываться? Зачем, когда он может стать частью чего-то, несоизмеримо большего, могучего, вечного…

Слышал не только он. Были и те, кто откликнулся на зов. Но о том лучше не вспоминать…

- Мы одолели эту погань.

- Ту битву сейчас изучают, - подсказала Хиль. – Разбирают, как пример… в общем, как много примеров, в том числе того, почему не нужно трогать чужие кости.

- Тьма начала развеиваться, а я вдруг осознал, что опаздываю. Я услышал зов Предвечного пламени, его крик боли и просьбу о помощи.

Твари, как показал опыт, бывают разные.

- Я рванулся домой, но…

Рагнар помнил тишину.

Вот эту, оглушающую, неестественную. Помнил запах. В первое мгновенье показалось, что Рагнар принёс его с собой. Но нет, запах уже жил здесь – тоски и смерти.

Кровь.

Она побурела и начала подсыхать. Люди… много людей… они переплелись друг с другом в смертельной схватке.

- Они почти все остались там, люди Харальда, как и люди моего отца. И сам Харальд тоже лежал, с перерезанной глоткой, но и отец был мёртв. Как и сестра. И муж её… он умер достойно.

Женщина ничего не сказала, но глаза её сделались черны. У неё свои потери.

- Я не знаю, с чего всё началось. На