Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности (без иллюстраций) - Ульяна Муратова

положим, до того, чтобы отвешивать мне щелбаны, ты ещё не доросла. Столько попыток пробить мне в корпус — и результат нулевой. Или ты нарочно немочь изображаешь? Не заинтересована больше в исполнении желания? — подначил Мелч, устраиваясь рядом, хотя его никто не приглашал.

Принцесса закатила глаза:

— Ты так на этом настаиваешь, что я начинаю думать, будто это ты хочешь жениться и пытаешься найти достойное оправдание. Знаешь, подсознательно ищешь возможность продуть и с чистой совестью переложить ответственность за принятие такого решения на проигрыш. Мол, это не я передумал, это обстоятельства заставили, — дразняще отозвалась она и пригубила ещё немного ароматного чая, сияя зелёными глазищами.

Он наклонился к её ушку и зашептал:

— Всё так и было, но теперь, когда ты разгадала мой план, да ещё и вероломно озвучила его вслух, мне придётся всё отрицать и бороться до последнего…

— Борись, мой герой. Хоть какая-то от тебя польза должна быть?

— То есть как насос и слив прочистить от твоих шикарных волос, так это Мелч, а как польза, так внезапно никакая?

— Насос я и сама могу прочистить, а ешь ты за семерых! — насмешливо ответила она.

— Ты просто готовишь вкусно, так что сама виновата, — парировал он. — Жаль, что за пределами кухни ты не настолько ловка со сковородкой…

— Знаешь о чём я думаю последние дни? — принцесса забралась на постель с ногами и подогнула их под себя. — Раньше ты меня изо всех сил избегал, а теперь не отлипаешь со своими подначками. Совсем как мальчишка, которому нравится девочка, но он не умеет этого выразить иначе, чем дёрнуть её за косичку.

— За твою косичку не дёрнуть — просто преступление против инстинктов.

— Вот я и говорю: индикатор вырос, а эмоциональный интеллект — нет.

— Индикатор заложен природой примордиально, а эмоциональный интеллект — нет. Значит, для выживания он не требуется, — ехидно ответил Мелч.

— Да интеллект вообще для выживания не требуется, и ты тому лучшее доказательство, — охотно согласилась с ним принцесса.

— И зачем тебе тогда тупой муж?

— Зато ты красивый и с хорошим мехом. А местные исследования показывают, что интеллект передаётся от матери, а не от отца.

— Только не рассказывай это моей матери, она очень расстроится, — заговорщически подмигнул он.

— А как же твои братья? Тоже не самые яркие лампочки в люстре?

— Так интеллект, наверное, с молоком от матери передаётся, а мы всё больше козье в детстве пили… — пожал плечами Мелен, а принцесса не выдержала и заливисто рассмеялась.

— Это, кстати, многое объясняет в твоём поведении. Прямо чувствуются козлиные повадки.

— Вот! — важно кивнул Мелч. — Я и спрашиваю: зачем тебе такой муж?

— Абсолютно незачем, — признала она. — Пожалуй, всё же рассмотрю другие кандидатуры.

— Ну наконец-то, Валюха! Вот можешь же, когда хочешь! — обрадовался он.

— А ты когда хочешь — не можешь, — ехидно фыркнула она. — Ведь что-то я не заметила, чтобы ты нашёл способ нас отсюда вызволить. Начинаю думать, что зря возлагала на тебя столь серьёзные надежды.

— А я сразу предупреждал, что с оправданием надежд у меня туго… Эй, погоди, это был удар по больному месту? — насмешливо уточнил Мелч. — Я должен чувствовать себя задетым? Ты объясни, чтоб я знал. Или стерву позови, может, она мне расскажет.

— Стерва в отпуске, а ты меня отвлекаешь, — принцесса поставила чай на тумбочку, достала из неё пухлую тетрадь и легла на живот, собираясь погрузиться в записи. — Иди доколебись до чаек, вы с ними как раз примерно на одном эмоционально-интеллектуальном уровне.

— Вы мне очень льстите, Ваше Высочество. Мой уровень — скорее валун.

— Или пень, — подсказала она.

— Может, лучше топор?

— Нет, он слишком острый.

— Тупой топор? — с надеждой спросил Мелч, делая оперативно-тактическое лицо, а потом разлёгся рядом с принцессой. — И что ты там от меня прячешь?

— Это мой дневник. Туда я записываю все посвящённые тебе стихи. Почитать? У меня, правда, небольшая сложность с рифмами к имени Ме́лен. Было бы Меле́н, хорошо подошёл бы олигофрен, а так… Теряюсь в вариантах. Попробую заменить на валун или топор. Или всё же лучше на пень? — засомневалась принцесса и с чувством продекламировала: — Такой огромный пень отбрасывает тень. Люблю я эту тень и этот грозный пень…

— Да ты прирождённая поэтесса, — восхитился Мелен.

— Если ты останешься ещё хоть на минуту, я начну придумывать имена нашим будущим детям, — пригрозила принцесса.

— Ваше Высочество, ваша бесчеловечность может сравниться лишь с вашей ловкостью в бою, — с придыханием ответил он.

— Вениамин — хорошее имя для мальчика, как считаешь? — ласково обняла его она. — Я буду звать его Венечкой. Надеюсь, он будет таким же кудрявым проказником, как ты.

Он попытался вырваться, но она вцепилась в него неожиданно крепко:

— Куда же ты, мой герой? У нас будет много детей! Имена нужно выбрать всем!

— Э-э-э, я тут вспомнил, что мне надо идти. Чайки ждут, сама понимаешь. У нас логистически-методологическое совещание запланировано.

— Ну нет, останься со мной навсегда, мой герой! — патетично настаивала она и даже поцеловала его в подбородок.

Для острастки.

— Умеешь ты мотивировать на то, чтобы заняться изучением портала.

Он всё-таки выскользнул из её объятий и под мелодичный смех ретировался на кухню, пребывая в удивительно прекрасном настроении. Неоправданно прекрасном, если учесть, что старая карга объявится в башне через каких-то шесть ночей, а у него нет ни рабочего проекта, ни даже мало-мальски стройной теории.

Остаток ночи он провёл в одиночестве — сначала за записями на пятом этаже, потом за изучением портала и медитацией под лунными лучами на шестом. Когда спустился в спальню, принцесса уже уснула, уронив планшет на покрывало.

Мелен укрыл её потеплее, взял планшет с наушниками и устроился рядом, открыв видео со старой каргой. Просматривал их одно за другим, задрёмывая, как вдруг его посетила странная мысль…

Хмурясь, он пересмотрел все видео ещё раз, а потом сосредоточился на одном. Раз за разом перематывал зацепивший внимание момент и наконец удовлетворённо улыбнулся. Догадка пришла внезапно и поначалу показалась глупостью, но чем дольше он вертел мысль в голове, тем рациональнее и интереснее она казалась. Если он прав, то старая карга