Спасти дракона - Александра Гусарова

не брала. Ее гораздо больше тогда напугало, что волосатая рука полезла к ней под юбку.Спасение пришло лишь в виде табуретки, стоящей рядом. В тот раз из таверны пришлось уволиться с формулировкой «за ненадлежащие почтение к клиентам». А сейчас с ней рядом стоял мужчина, чьи поцелуи пришлись по душе. И если бы его рука попыталась добраться до ноги, чем Элмак не шутит, возможно она бы ему это и позволила.

Нет, в качестве мужа Рихарда фон Эйтмана Эванджелина ни в коем случае не рассматривала. Дурная слава бежала впереди него, это во-первых. А во-вторых, она просто замуж не собиралась. Но кто сказал, что ей суждено умереть старой девой? Наука шагнула далеко вперед. И на сегодняшний день существовала море различных зелий, позволяющих познать плотскую любовь без последствий.

Но пока перед ними была другая проблема, гораздо более серьезная. Висячая тропа. И если в первый раз девушка шагнула в объятия спутника с глупым отчаянием, то сейчас ей было не по себе.

— Рих, я боюсь! — прошептала она, зажмурившись и впервые в жизни обращаясь к нему не по полному имени и титулу. Но смешно величать тером мужчину, с которым совсем недавно предавалась страстному сумасшествию.

— Это ты брось! — поморщился он. — Переходить все равно придется. Лес обратно нас уже не отпустит. Только в этот раз все будет более предсказуемым. Я знаю расстояние между плитами, а ты точно знаешь, что можешь использовать заклинание переноса.

— Тогда ответь мне, пожалуйста, — она заглянула в его синие глаза, которые сейчас казались почти черными. — Почему ты упал в первый рез?

— Этого больше не случится! — он тряхнул головой, откидывая длинные волосы назад.– Просто…

Фон Эйтман замолчал. Он не знал, как признаться девушке, что его с ума сводит ее запах.

— Потому что! — резюмировал в итоге он.

— Всеобъемлющее объяснение! — у Эвки даже хватило сил рассмеяться.

Тер подхватил ее на руки и вновь шагнул на тропу. Шаг, два, три, пять… Но много ли ты можешь пройти, не дыша? На десятом шаге Рихард не выдержал и вдохнул. Армат ударил в голову и все повторилось. Падение, поцелуй, заклинание.

Когда они отдышались, попав на прежнее место, мужчина вдруг напрягся и тронул девушку за рукав:

— Смотри, мне кажется или Ганс стал к нам ближе?

Она присмотрелась. Роттенберг действительно был виден более отчетливо.

— Похоже, пропасть сужается! — согласилась Эвка с Рихардом. Он снова подхватил ее на руки и шагнул на тропу.

Где-то к десятому разу, когда фон Эйтман уже еле тащил ноги, Ганс оказался на расстоянии вытянутой руки. Все же Эвка пушинкой не была, и прыгать по плитам с ней на руках стало еще той нагрузкой. И поцелуи не способствовали его душевному равновесию, но он упорно целовал мягкие губы, боясь что-то потерять в этой жизни.

— Эванджелина, руку давай! — позвал Роттенберг девушку. — Я тебя смогу просто сюда передернуть!

Она покорно подошла к краю и вложила пальцы в протянутую ладонь. Ганс помог перепрыгнуть на узкую плитку, а затем на другой берег. Развернувшись, неожиданно для себя, она обнаружила, что Рихард сидит, прислонившись к большому камню и переходить на эту сторону совсем не собирается.

Даже не задумавшись, что делает, тира Руи самостоятельно шагнула обратно и встала напротив противного брата боса, который в наглую развалился у камня и теперь смотрел на нее с низу вверх:

— Ты чего разлегся? Вставай и пошли.

— Не пойду, — мужчина обиженно надул губы. — Ты меня, наверное, теперь презираешь.

— За что? — девушка от удивления округлила глаза.

— За то, что я не смог тебя перенести, а он перевел!

— Святой Эламк! Разве можно быть таким идиотом? — она закатила глаза, уже не стесняясь в выражениях. Благо, благодаря прежней работе арсенал их был очень богатым. И годы учебы в академии не стерли эти познания из рыжей головы. — Ганс смог мне помочь только по тому, что мы с тобой вместе сделали тропу уже. И это уже не считается!

Рядом раздался сдавленный смешок. Роттенберг попытался сделать вид, что он не причем и не слышит разговоров этих двух сумасшедших. Хотя упорству девчонки нужно отдать должное. Да и тер, в общем-то, не подкачал.

Когда Эвка все же сумела растормошить Риха и потянула его вперед, пропасть схлопнулась окончательно, полностью исчезнув с их пути.

— Можно выдыхать? — уточнила девушка у мужчин.

— Выдохнуть можно будет лишь тогда, когда мы пересечем кромку леса, — отозвался Ганс. Фон Эйтман на этот раз промолчал.

Она же кивнула, соглашаясь, и украдкой потрогала губы, которые теперь горели от пережитых поцелуев. Но время для чувств и переживаний пока еще не подошло.

Пропасть исчезла. Но остальное осталось прежним. Вечный лес шумел вековыми деревьями, макушки которых подпирали небо. Тропа петляла между крупных стволов. А девушка вглядывалась вдаль, не появится ли просвет, означающий конец их такого непростого путешествия.

— Хочешь край леса увидеть? — с легким смешком поинтересовался у Эвки Рихард. — Бесполезно. Я был уверен, что ты уже поняла: здесь, как нигде в другом месте, работает правило — не верь глазам своим. Лес очень любит обманывать тех, кто непрошенным гостем сунул под его своды любопытный нос с веснушками.

— Про веснушки камень в мой огород? — подавилась смешком Эвка. Раз мужчина позволил себе пошутить, значит все уже не так страшно. В конце концов, она уже точно и неоднократно убедилась, что заклинание переноса отлично может срабатывать.И лишь один маленький нюанс мешал его использовать для того, чтобы перенестись на окраину леса. Место переноса обозначить у нее не получалось. Поэтому никто не давал гИррейтию, что они не окажутся у начальной точки этого перехода.

— Здесь же относительно темно, а они как маленькие солнышки! — лукаво улыбнулся фон Эйтман, искоса глядя на девушку. Ганс же лишь сдавленно хихикнул. Ему похоже, в этом походе вообще весело. Все препятствия преодолевает с легкостью.

Эвка на какой-то миг забыла, что в лесу нельзя ни о чем плохом думать. И лес тут же ответил на ее забывчивость. Дальше все было как в замедленном синемагографе. Слева раздался грозный рык. И важной походкой хозяина леса на тропу вышел огромный саблезубый тигр. Иррейские ученые утверждали, что эти чудовища давно вымерли. Просто они сюда свои носы не казали.

Троица путешественников замерла. В лесу нельзя двигаться назад, это категорически