Там, где цветёт папоротник - Лена Бутусова

соображая, правду ли сказал охотник. А Любомира посмотрела на Маруна с искренним восхищением: эк, красиво он придумал. Однако Горыныча не сильно тронула его придумка.

– За просто так не пропущу, – он прошипел и лукаво посмотрел на Любомиру.

– Какие же вы все тут алчные, – девушка только вздохнула. – Тебе чего надобно?

– А мне надобно то, что у тебя есть, но тебе самой не надобно. То, что ни потрогать, ни увидеть, а только почувствовать можно.

– Это что ж такое? – Любомира захлопала на Змея зелеными глазами.

– А вот, как разгадаешь мою загадку, так и выпущу я твоего суженого обратно. А пока что… так и быть, идемте со мной. Но гляди только, чуть что мне не понравится, останетесь на той стороне на веки вечные – оба.

Глава 11. Чудо-зеркальце

Змей Горыныч взмахнул крыльями – над Калиновым мостом поднялся ветер. Разлохматил волосы Любомире, она только за косу свою схватилась.

– Ну, идем что ли? – обернулась к Маруну.

Тот не торопился убирать меч-кладенец:

– Уверена? Змей лукавый, нельзя с таким дела иметь. А ну, как не выпустит он тебя обратно?

– Выпустит. Наверное… – Любомира мешкала перед мостком. – О себе, значит, не беспокоишься? – покосилась на охотника, но тот не ответил.

Ведьмочка вздохнула и решительно шагнула на полотно моста:

– Идем уже, раз решились. Чего кота за хвост тянуть?..

И тут, словно каким-то чудом услыхав ее слова, с громким мявом из береговых зарослей вывалился пушистый комок. Остановился аккурат у ног Любомиры, встряхнулся и с видом гордым и достойным кот-баюн шагнул на Калинов мост вперед девушки.

– Котик! Ты к нам вернулся? – Любомира наклонилась, чтобы погладить кота, но тот вывернулся из-под ее ладони:

– Руками попрошу не трогать! – у кота оказался хорошо поставленный звучный голос.

– Ой, он говорящий, – ведьмочка с испугом отдернула руку.

– А чего раньше-то молчал, коли говорящий? – Марун все также держал в руке заговоренный Ягинин клинок.

– Не велено мне в Яви рта разевать, на смертных землях животина молчать должна, – котище смерил охотника презрительным взглядом.

– Лучше б ты и дальше молчал, – Марун только вздохнул.

– Полно те, Марун, – Любомира тронула охотника за плечо. – А ты дальше с нами пойдешь? Поможешь папоротник отыскать?

– Яга велела присмотреть за тобой, – кот уселся на задние лапы, снисходительно поглядывая на людей. – Так что придется идти.

– Как хорошо! – Любомира разве что в ладоши не захлопала. Извиняясь, посмотрела на охотника, – Будет у нас провожатый.

– Один провожатый у нас уже есть, – Марун кивнул на парящего в небесах Змея.

– А ты бы клинок свой прибрал, Марун-охотник, если хочешь целым из Нави воротиться. Не любят тамошние обитатели, когда у них железом заговоренным перед носом машут, – котик сверкнул на охотника зелеными глазищами, и тот нехотя спрятал меч-кладенец.

– Как звать-то тебя, котик? – Любомира все-таки присела ближе к коту, улыбнулась.

– Котофей Тимофеевич я, – кот-баюн ответил с гордостью, – и попрошу обращаться ко мне по батюшке.

– Конечно, Котофей Тимофеевич…

Не успела Любомира договорить, как с неба прогремел голос Горыныча:

– Ну, вы идете или нет? Долго мне вас ждать, ворота в царство мертвых открытыми держать?

Котофей показательно лениво встал на лапы и мягкими шагами направился по мосту. Любомира посмотрела на охотника, улыбнулась ему неуверенно. А Марун, видя смущение своей суженой, просто подошел и взял ее за руку.

Так они, бок о бок, и ступили на Калинов мост.

***

Любомира шла по человеческим костям, замирая от страха. И если бы не крепкая рука Маруна, верно, не выдержала бы и побежала обратно, на берег живых. Все ей казалось, что хрустят под ее ногами косточки, что слышит она стоны тех, кому эти косточки когда-то принадлежали.

Марун чувствовал ее смятение и только крепче сжимал ее ладошку:

– Может, все-таки передумаешь, Любомира-ведьма?

Девушка упрямо помотала головой, еще сильнее разлохматив косицу. Туман с того берега медленно полз под ноги, свивался колечками, цеплялся за штаны, точно силясь удержать отчаянных храбрецов.

Так они и дошли до края моста, еще шаг, и начнется царство мертвых. Горыныч парил в небе над их головами, Котофей, не оборачиваясь на подопечных, без единого звука просто шагнул с мостка. И пропал. Словно утонул в густом тумане, окутывавшем берег Нави.

– Как там, наверно, сыро и темно. А я даже платка с собой не взяла, – Любомира протянула задумчиво.

Без лишних слов охотник скинул с плеч свою куртку и попытался укутать Любомиру.

– Брось! Не нужно. Это я так сказала, чтоб не шибко боязно было, – ведьмочка стыдливо прятала глаза. – Идем, – и потащила охотника за собой.

Шагнули они вперед, плотный туман, словно мягкая перина, прогнулся под тяжестью их теплых живых тел, сопротивляясь, не пуская. А затем вдруг разом туман прорвался, и Любомира с Маруном оказались на той стороне.

Любомира удивленно оглянулась назад. За спиной был все тот же Калинов мост, сделанный из выбеленных человечьих костей. По мостику ползли редкие клочки тумана, а дальний берег, смертный, закрывала плотная белесая мгла.

– Ну, чудеса… – Марун протянул удивленно, и ведьмочка обернулась на его голос.

И тоже охнула…

На берегу Нави не было ни сыро, ни темно. Наоборот, земля была залита ясным светом и утопала в ярких красках. Таких, пожалуй, на смертной стороне и не увидишь… Трава, деревья, кусты вроде бы знакомые, но все же чуть другие. В привычную зелень вливались неожиданные цвета: ярко-желтые или темно-багровые листья, словно осенью, синяя трава, цветы крупные, яркие, как будто светились изнутри, как будто бы внутри каждого горела свечка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В первый момент Любомира даже ослепла от такого великолепия, заморгала, точно глянув на яркое солнышко. Только вот солнышка как раз видно и не было. Кругом было светло, но свет был мягкий, ровный, словно бы лился сквозь облака. Ведьмочка подняла глаза к небу: и вправду его затягивала ровная сияющая пелена, будто кто-то прикрыл мир Нави светящейся крышкой. И сразу же стало душно, хоть воздух был свеж и напоен нездешними ароматами.

Непроизвольно ведьмочка схватилась за горло, потерла его.

– Ты в порядке, Люба моя? – охотник тут же оказался рядом, с беспокойством глядя на суженую, но та лишь с досадой отстранилась.

–