Невинная для Альфы - Тоня Рождественская

и расслабляет ладонь, но все-таки до конца не отпускает.

— Что ты хочешь? — цедит он, не сводя с Данте сурового взгляда.

— Того, что я хочу, ты мне все равно не дашь, — бросает тот и добавляет, словно пародируя прежнюю речь собеседника. — Но ты же не рассчитывал, что я просто расскажу ей все и отпущу с миром?

Марк так глубоко дышит, что его мощная грудь ходуном ходит. Кажется, что терпение волка на исходе и единственное, о чем он думает, как бы разорвать Данте прямо тут голыми руками. Я понимаю его чувства, вампиру, похоже, очень нравится играться с другими, и он не упускает возможности развлечься.

— Так и что ты хочешь?

— Ничего такого сложного, — пожимает плечами тот. — Для тебя-то уж и подавно, о, могучий вождь.

Последнее сказано таким тоном, что теперь уже и я превращаюсь в натянутую струну. Мне все яснее, что я впутала Марка во что-то скверное. Данте не простил ему того факта, что он отобрал его добычу, и теперь хочет расквитаться. А я так удачно притащила его прямо к нему на блюдечке с голубой каемочкой.

— Сегодня «Lupus la battaglia», — говорит вампир. — А я, как назло, недавно крупно проигрался…

Прямо-таки слышу с какой силой Марк выдыхает воздух.

— Так что было бы очень мило, если бы ты подсобил мне немного, волк.

— Я не serv и не твоя игрушка, — рычит Марк.

Их взгляды схлестываются. А я перевожу свой с одного на другого. О чем речь? Что он хочет от Марка? Сердце так бешено стучит, что этот звук отдается в висках.

Наконец Данте хищно улыбается.

— Если ты хочешь помочь своей невесте узнать, что стало с ее братом, то боюсь, что в этой ночью тебе придется им стать.

Глава 30. Решение Марка

Торопливо семеню за спиной Марка, утаскиваемая его сильной рукой куда-то прочь.

— В чем дело? — пищу я, и кажется, что музыка и шум заглушают мой сдавленный голос.

Однако, я знаю, что он слышит.

— Марк, что он тебе предложил?

Мой спутник резко разворачивается, так, что я чуть не влетаю в его мощную грудь.

— Мелкий гаденыш хочет, чтобы я от его имени участвовал в боях.

— Каких боях?

— «Lupus la battaglia» — бои волков, которые вампиры проводят с давних времен. С тех самых, когда держали нас в качестве рабов.

— Рабов? — восклицаю я.

— Именно. Они и сейчас у них есть. Их называют «сервы», что так и переводится с латинского — раб. Вот они-то и участвуют в этих боях.

«Я не serv и не твоя игрушка» — звучит в голове фраза Марка. Данте и правда предложил ему стать его рабом? Пускай и только на один вечер?!

— Но почему же вы не защитите своих товарищей? — удивленно спрашиваю я.

— Ну, сейчас они не совсем рабы. А скорее тренированный бойцы, представляющие кого-то из вампирской знати.

— То есть они делают это добровольно?

— Да.

— Зачем?

— Затем, что вампиры платят за эти схватки огромные деньги.

— А почему тогда их называют рабами?

— Потому что никакой уважающий себя волк не станет участвовать в этом, продавая себя на милость кровососам. Этими мерзкими турнирами они предают весь наш вид. Они изгои среди ликанов, ни одна стая никогда их не примет. И в итоге их жизни полностью зависят от желания вампиров. Так что, по сути, они так и остались их рабами…

— Это ужасно…

— Я тебе уже не раз говорил, что наш мир, это не место чудес и волшебства, Ника.

— Да, я помню, — сдавленно говорю я. — Прости, что притащила тебя сюда…

— Я просто хочу, чтобы ты, наконец, поняла, что вампиры, а особенно — Данте никогда — никогда, Ника! — не делают ничего просто так.

— Я знаю это…

— Ты плохо знаешь это, если всерьез решила, что он просто расскажет тебе про брата.

— Я поняла, поняла…

— Вот, и отлично, идем, — разворачивается Марк.

Снова семеню за ним. Но в груди так и щемит. Я очень надеялась, что Данте расскажет мне про Сергея. Все прояснит, и окажется, что тот жив, в порядке и вне опасности. Мысли о брате практически единственное, что меня сейчас тревожит. После всего, про Артёма я почти не вспоминаю. А моя собственная участь практически перестала меня угнетать. Но непонятная ситуация с Сергеем все еще ранит. И достаточно сильно.

Мысль о том, что брату может угрожать опасность из-за меня отдается болью. Что Данте сотворит с ним в отместку? Не хочу об этом думать. Но как можно выкинуть такое из головы?!

Едва слышно всхлипываю и смахиваю выступившие помимо воли слезы. Но они набираются снова и снова. Приходится протирать под глазами пальцем, а то тушь тут же растечется некрасивыми пятнами. И когда я в очередной раз пытаюсь предотвратить порчу макияжа, который сотворила Аврора, Марк снова резко останавливается и разворачивается ко мне. Только на сей раз я не успеваю реагировать и все-таки втыкаюсь в его тело.

Мужчина подхватывает меня, не позволяя отстраниться.

— Ника… — недовольно выдыхает он и закатывает глаза. — Ты так и собираешься теперь предаваться своему бескрайнему горю?

— Прости… — пищу я, уже едва сдерживая поток.

— Боже, ты неисправима! Ты хоть помнишь, кто такой Осовский?

— Да, — отвечаю я. — Но еще он мой брат…

Он молчит и глубоко дышит, вглядываясь в мое лицо.

— Прости… — снова шепчу. — Я сейчас… Я…

— Ника… — снова выдыхает он и хватает меня за руку.

Мне кажется, что сейчас он просто вытолкнет меня из клуба, но мужчина, напротив, собирается возвращаться.

— Марк?! — непонимающе восклицаю я.

— Надеюсь, Данте сдержит свое слово… — только и бурчит тот куда-то в сторону.

— Марк! — повторяю я и пытаюсь его остановить. — Что ты делаешь?!

— То, ради чего мы сюда пришли.