Карен Монинг - Лихорадка теней

— Нам нужна! Светлые собирают силы, МакКайла. Они тоже начали охоту на Синсар Дабх. Многое изменилось с тех пор, как ты последний раз была здесь.

— А ты откуда знаешь? — я что-то не встречала газетных киосков, пока была в Зеркалье.

Дэррок обхватывает мою голову и притягивает к себе.

— Я всегда осведомлен! — рычит он мне в ухо.

Звон становится невыносимой какофонией, которая никогда не предназначалась для человеческих ушей. Шея стала влажной. Я понимаю, что мои уши кровоточат. Я слегка удивлена. Мне не так легко пустить кровь, с тех пор, как я съела плоть Темных.

— Ты должна подчиниться мне, МакКайла! — кричит он, — Если ты хочешь оставаться на моей стороне, избавься от них. Или ты хочешь войны между нами? Я думал, что это был союз, который ты искала!

Он вытирает кровь со своих губ и бросает взгляд на принцев.

Я глубоко вдыхаю, жадно глотая чистый, свежий воздух, так, будто это смогло бы смыть с моих клеток клеймо ужасной симфонии принцев.

Однако мое облегчение было недолгим. Так же внезапно, как адская музыка смолкла, мои плечи и руки начали замерзать, и я думаю, слой льда мог бы треснуть и отпасть, если бы я пошевелилась.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы знать, что принцы переместились и расположились, один слева, другой справа от меня. Я чувствую, они там. Знаю, что их нечеловечески красивые лица в считанных сантиметрах от моего. Если я поверну голову, то они посмотрят на меня этими пронзительными, завораживающими, древними глазами, которые могут видеть то, что за пределами человеческой души, саму суть того, что ее составляет, и разобрать ее по частям. Несмотря на презрение к моим рунам, они готовы принять вызов.

Я смотрю на Дэррока. Интересно, какой будет его реакция, если я попытаюсь забрать копье. Я вижу в его взгляде то, чего совсем еще недавно там не было. Для него, я одновременно и угроза, более серьезная, чем он предполагал, и огромной преимущество — и ему это нравится. Он любит власть: как обладать ею, так и обладать женщиной, у которой она есть.

Идти с Темными Принцами за спиной — невыносимо. Но его слова о том, что Светлые собирают армию, мое незнание рун, которые я держу в руках, и ледяные Темные, окружающие меня, представляются убедительными аргументами.

Запрокидывая голову, я убираю темные локоны с глаз и смотрю на него. Ему нравится, когда я называю его по имени. Мне кажется, это дает ему возможность почувствовать, будто он снова с Алиной. Она была мягкой. Южанкой до мозга костей. А мы — южные женщины — знаем кое-что о мужчинах. Знаем, что нужно чаще использовать их имена, чтобы дать им почувствовать себя сильными, нужными, будто за ними последнее слово, даже если это не так. И что всегда, всегда нужно заставлять их верить в то, что они выиграли лучший приз, в единственно важном соревновании: в тот день, когда мы ответили «Я согласна».

— Деррок, если нам придется сражаться, ты обещаешь вернуть мне мое копье, чтобы я могла помочь защитить нас? Ты позволишь мне это?

Ему нравятся слова «помочь защитить нас» и «позволишь». Я вижу это в его глазах. Улыбка появляется на его лице. Он прикасается к моей щеке, кивая:

— Конечно, МакКайла.

Он смотрит на принцев, и они отступают от меня.

Я не знаю точно, как вернуть руны. Я даже не уверена, можно ли их вообще вернуть.

Когда я бросаю их через плечо в принцев, они издают звуки, похожие на звон разбивающихся вдребезги хрустальных бокалов, и поспешно телепортируются, чтобы уклониться от них. Я слышу, как руны шипят, испуская пар, как только касаются тротуара.

Я смеюсь.

Дэррок смотрит на меня.

— Я веду себя хорошо, — сладко отвечаю я. — И не говори мне, что они этого не заслужили.

Я начинаю лучше понимать его. Он находит меня забавной. Я провожу ладонями по своим кожаным штанам, пытаясь стереть кровавый след от рун. Затем по футболке. Но это бесполезно, красное пятно остается.

Когда Дэррок берет меня за руку и ведет по переулку между «BB&B» и гаражом, где стоит коллекция моих любимых машин, я не смотрю ни на одно из зданий. Продолжаю смотреть прямо перед собой.

Я потеряла Алину, не смогла спасти Кристиана, убила Бэрронса, связалась с любовником моей сестры. Причинила боль Дэни, чтобы вывести ее из игры, а теперь и присоединилась к армии Темных.

Сосредоточься на награде, назад дороги нет.

Глава 10

Падающий снег окутывает ночь мягкой белой тишиной. Мы проходим сквозь нее по направлению к Темпл Бару — топающее, ползущее, скользящее пятно Темных.

Позади меня движутся касты, которые я видела лишь однажды — в ту ночь, когда Дэррок проводил их через дольмен. И я не имею никакого желания разглядывать их ближе, чем тогда. Некоторые Темные не такие уж и страшные на вид. Носороги отвратительны, но не заставляют вас чувствовать себя… грязной. Другие… да уж, одно только то, как они двигаются, вызывает мурашки по коже, заставляет чувствовать себя склизкой в тех местах, где они задержали свой взгляд.

Мы проходим фонарь, и я замечаю едва держащийся на нем листок: «Дэни Дейли», 97 день ППС.

Заголовок хвастливо заявляет, что она убила Охотника. Я пытаюсь представить образ мыслей Дэни, и вычислить дату. Примерно через минуту до меня доходит: после падения Стен. Я быстро прикидываю. Последний раз я была в Дублине 12 января.

Через девяносто семь дней после Хэллоуина — в ту ночь пали Стены — получается 5 февраля.

Выходит, меня не было по крайней мере двадцать пять дней, а может и дольше. Листок был выцветшим и сильно потрепанным. Будь снегопад сильнее — я бы его и не заметила.

Сколько бы я ни отсутствовала, Дублин не сильно изменился.

И хотя многие разбитые и вырванные с корнем фонари отремонтировали и заменили на новые, линии электропередач все еще не работают. То тут, то там гудят генераторы, неживые признаки жизни, забаррикадировавшейся в зданиях или прячущейся под землей.

Мы миновали красный фасад Темпл Бара, в районе баров. Я заглянула внутрь. Я ничего не могу с собой поделать. Я любила это место ДПС — до падения стен.

Теперь это темный остов, с выбитыми окнами, перевернутыми столами и стульями, и тонкими сухими оболочками, оставшимися от людей. Судя по тому, как они лежат, посетители набились в бар и сгрудились вместе, когда наступил конец.

Я помню, как выглядел Темпл Бар, когда я впервые увидела его — ярко освещенный, с людьми и музыкой, льющейся через открытые двери на мощенную булыжником мостовую. Парни свистели мне вслед. Я забыла о печали по Алине на благословенные секунду или две. Затем, конечно, ненавидела себя за забвение.

Я могу почти что услышать смех, ирландский говор. Теперь они все мертвы, как Алина и Бэрронс.