Совы прилетают в полночь 2 (СИ) - Селезнёва Екатерина

— Ну вот и пришли, — услышала довольное, — располагайся.

Распахнув передо мной дверь, подтолкнул в спину. Невольно сделала два шага вперёд и застыла. Моим глазам открылась просто не реальная картина. Светлое помещение, ярко освещённое магическими светильниками. Оборудованная лаборатория для исследований, стол для вскрытия предстали моим глазам. Оглянулась назад, в дверном проёме всё так же виднелось подвальное помещение, едва освещённое. Как такое возможно? Ведь если подумать, денег на подобное надо не мало. А сколько сил? Одному такое организовать сложно. Значит, королева Минерва, которую казнили, замешана в этом была по самую макушку. Зачем ей это? Чего хотела добиться?

— Чего застыла? Проходи, не стесняйся, — мужчина усмехнулся. – У меня тут красиво. Моя королева сама помогала мне в обустройстве этого места. У нас всё начиналось с её банального желания родить королю сына, но не случилось.

Дверь с металлическим лязгом закрылась за спиной, невольно вздрогнула и зябко поёжилась. Оцепенение спало, и ноги стали подрагивать от напряжения и страха. Тут я почти не чувствовала свою магию, а связь с нечистью пропала, или я её перестала чувствовать. Острый запах железа витал в воздухе, хотя я прекрасно понимала, что это кровь, вот только не могла найти источник. Маньяк скрылся с глаз, оставив меня одну. Осторожно пятясь, чтобы не привлекать внимание, попробовала открыть тяжёлую металлическую дверь, но она оказалась закрыта. Это было понятно и ожидаемо, но я должна была попробовать.

— Дверь закрыта, а нам пора приступать к процедурам, — произнёс маньяк с плотоядной улыбкой, окидывая меня сальным взглядом. – Мне даже интересно, как ты изменилась с тех пор… Да и выносливости у тебя теперь добавится, раз ты маг. Можно будет долго с тобой играть, и ты не сломаешься.

Сглотнула, стараясь не показывать, как мне страшно, на негнущихся ногах сделала пару шагов и спросила:

— Куда идти? Здесь всё такое белое и, кажется, стерильным.

— С магией жить намного проще, — пожал плечами, оглядываясь, — нам подойдёт вон тот стол. Я помогу тебе на него лечь. Знаешь, это радует, что ты не впадаешь в истерику, — усмехнулся, — я даже восхищён.

— Не вижу смысла, — пожала плечами, — тем более не хочу доставлять тебе такого удовольствия.

— А вот злить меня не надо, — прошипел маньяк в ответ, почему-то по-другому даже мысленно называть его не получалось.

— Как бы то ни было, но ты всё равно причинишь мне боль, со злости может быстрее окончишь мои страдания, — произнесла, подходя к лабораторному столу. Провела по каменной поверхности рукой. Холодный и гладкий.

— Ложись, — услышала злобное, — или что-то не так?

— Матрасика нет? Или хотя бы простынки? Мало ли, кто до меня тут лежал, как-то не приятно и холодно, — ответила брезгливо, поджав губы.

— Потерпишь, тем более что жить тебе осталось не так и долго, — произнёс со смешком и подтолкнул меня в спину, укладывая на стол, — привязывать не буду, просто обездвижу. Обезболивать не стану, не заслужила.

Дальнейшее для меня смазалось в одну кромешную боль и муку. Невозможность пошевелиться и защитить себя. Порезанные руки и вены, из которых медленно вытекала кровь в подставленную для этого специальную склянку. И темнота, которая появилась уже за гранью, когда от слабости просто не осталось сил. Жизнь утекала, и только звук капель моей крови отдавался звоном в ушах, отсчитывая последние секунды.

Глава 32

Яркое настырное солнце лезло в глаза, и пение соловья ранним утром способно разбудить даже самую заядлую засоню. Вот и я не стала исключением. Сладко потягиваясь, открыла глаза и посмотрела в окно. Вздохнула, вспомнив печальные события, которые привели меня в дом в деревне. На душе появилась тревога, и даже раннее летнее утро не радовало своими красками. Странное чувство, что я что-то забыла, меня не покидало.

Поднявшись с кровати, распахнула окно и вдохнула полной грудью свежий воздух, но почему-то пахло гарью и чем-то приторно сладким, до тошноты. Отпрянула от окна и посмотрела на свои руки. С пальцев стекала кровь, тяжёлыми каплями. Пытаясь понять, откуда течёт кровь, поднесла кисти к лицу и тут почувствовала запах тлена. Испуганно оглянулась, не понимая, что происходит, за моей спиной полыхает огонь, яркий, жадный, но я не чувствую его жара. Горит, но не обжигает, только пахнет всё сильнее.

Посмотрела на окно и решила выпрыгнуть, пока ещё есть время, но вместо сада разверзлась огненная бездна, готовая поглотить. И вереница мыслей. Что я тут делаю? Что я забыла? Как спасаться? Вспомнить, мне надо вспомнить важное!

— Мари! – громкий оклик, и голос кажется знакомым, но зовут не меня, ведь я не Мари. Но тогда, кто Я?

И не могу вспомнить, как же меня зовут? Запах тлена всё сильнее, огонь всё ближе, вон уже и потолочные балки трещат, грозя упасть на голову и погрести под собой. Бессильно опускаюсь на пол и начинаю раскачиваться, глядя на свои истекающие кровью руки. Почему я опять в доме дедушки и бабушки? Я же умерла… Я умерла! Едва я это осознала, меня выбросило в реальность. Горела лаборатория, а обезумевший мучитель, с криками от которых закладывает уши, в тщетной попытке остановить огонь, тушил его всем, чем придётся, даже голыми руками.

Тело обездвижено, я только и могу, что водить глазами и наблюдать за всем происходящим, а ещё чувствовать запахи, что меня не особо радует. В помещении все сильнее пахнет горящим тухлым мясом, вызывая приступ рвоты. Захлебнуться содержимым собственного желудка нет никакого желания, а голову набок повернуть я не могу. Тело горит от боли, и я решаюсь сосредоточиться на ней, так я хотя бы чувствую, что ещё жива, надеясь, что на крик и запах хоть кто-то обратит внимание. Истово зову свою сову, цепляясь за нашу с ней связь, как за последний оплот, что поддерживает моё сознание, не позволяя скатиться в черноту.

Время для меня словно замирает, есть я, боль, крики и запах, который всё удушливее. Глаза слезятся от дыма, а я могу сожалеть лишь ободном, что маньяк так и останется безнаказанным. А ещё перед внутренним взором стоят лица детей. Димитр и Диана, которых я видела мельком на церемонии, когда стала женой Александра. Не обняла, не поцеловала. И Алекс, в последнюю нашу встречу, родной и любимый, а главное в ту минуту весь мой. Не король, а просто мужчина, который меня любит беззаветно, не за что-то, а вопреки. И почему я поняла это только сейчас, когда умираю? Или это ещё не конец?

Сознание всё же покидает меня, когда я вижу встревоженное лицо Александра, испачканное в саже. Его я рада видеть, но почему же он шёл ко мне так долго? И всё, меня словно выключили.

Обратно возвращаться не хотелось. Сознание сопротивлялось, ему не нужна была боль, но кто-то настойчиво звал меня в мир живых. Требовательно и нагло, требуя открыть глаза. Прислушалась, голос показался знакомым. Решившись посмотреть, кто там такой настойчивый, резко распахнула глаза и наткнулась на знакомый встревоженный взгляд. И прикрыла веки обратно, разговаривать с кем-то желания нет.

— Мари, открой глазки, давай поговорим? – попросили меня ласково.

— Уйди, — отмахнулась и хрипло прошептала, зажмуриваясь ещё сильнее.

— Я не могу, всё же я - твой целитель, и король с меня снимет шкуру и не посмотрит, что я - его друг, — произнесли со вздохом. – Открывай глазки, королева должна быть сильной!

— Я не возражаю, пусть будет сильной, а хочу быть маленькой и слабой, — фыркнула в ответ и, открыв глаза, обвела помещение взглядом. Перед глазами всё плыло. Размываясь в неясные образы. Взгляд сфокусировать получилось с третьей попытки. Комната показалась знакомой, кажется, я уже была здесь и не один раз. Память медленно возвращалась, заставляя морщиться. Воспоминания о событиях, которые привели меня в крыло целителей, приходили отрывками.

Нико, а это был именно он, рассмеялся:

— Вот теперь я могу быть уверен, что с тобой всё хорошо.