Стажировка вне закона (СИ) - Мамаева Надежда Николаевна

И мы таки их нашли! В лице, вернее, в тарелке пшенной каши с жареными куриными потрошками. До изысков дворцовой кухни простой еде, которую разогрела для нас кухарка, она же жена хозяина этого скромного отеля, было далеко, но мы не привередничали.

Я взяла ложку и, зачерпнув кашу, отправила ее в рот. М-м-м… Горячая, в меру соленая, с перчиком и тмином – она показалась мне невероятно вкусной. А то, что на вид не очень… Пф! Подумаешь. Зато сытная!

Но вот кого-то вид позднего ужина (или раннего завтрака?) явно смущал. Заноза смотрел на тарелку так, словно прикидывал: доложили ли туда цианида, или нужно еще присыпать для мгновенного эффекта? Чтобы раз – и с первой ложки больше не мучиться.

Желая подразнить дивного аристократа, я засунула очередную ложку в рот и блаженно зажмурилась, а затем, приоткрыв глаза, поинтересовалась у Занозы:

– Ты чего не ешь?

– Думаю, настолько ли сильно я голоден, - отозвался тот.

– Или брезглив? – без обиняков полуутвердительно произнесла я и добавила: – Брось. Это же еда! И за нее уплачено!

– Серьезный аргумент, - улыбнулся Нил и зачерпнул первую ложку. На моей памяти этот фэйри впервые пасовал. И перед кем?! Не перед убийцами или гневом короля дикoй охоты. Перед кашей! От осознания ситуации я едва не расхохоталась.

И сдерживалась все то время, пока Заноза с абсолютно непроницаемым лицом вкушал жареные куриные потрошки с гарниром.

В общем, для меня этот ночной дожор прошел не только калорийно, но и весело. Настолько, что даже прибить Занозу уже не хотелось. Нисколечко.

Зато снова начало клонить в сон. И пока меня окончательно не сморило, я произнесла:

– Так, а теперь пошли высаживать Холм.

– Я считаю, что тебе стоит немного поспать. Время еще есть, – глядя на зевавшую меня, сообщил дивный.

– А я считаю, что сначала довыполню свою часть нашего договора и смогу спать с чистой совестью столько, сколько захочу. А потом – еще немного.

– Рин… – сурово заговорил Заноза, явно пытаясь возразить.

– Нил! – перебила я. Мы с дивным определенно разошлись во мнениях, и я, выдохнув и смирив зарождавшееся раздражение, примирительным тоном произнесла: – Давай хотя бы в этом вопросе придем к компромиссу?

– К какому? - уточнил Заноза, прищурившись.

– Мы поступим так, как сказала я. И точка.

– Тебе никто не говорил, что дипломат из тебя так себе? - произнес фэйри тем особым тоном, что я сразу поняла: это его отсылка к моему замечанию о его умении делать кoмплименты. Вот ведь памятливый гад!

– Извини, я забыла свой самый убойный аргумент для переговоров в номере.

– Чарострел? – светским тоном поинтересовался Нил.

– А ты, лорд, – иронично, с холодной вежливостью отозвалась я, - явно знаешь толк в том, как уговорить собеседника принять нужную тебе точку зрения.

– Знаю, - не стал спорить дивный и с сожалением добавил: – Но с тобой этo не работает… С тобой вообще все не так. И со мной, когда ты рядом, тоже…

И посмотрел на меня так, что я невольно опустила свой взгляд в уже пустую тарелку, испытывая неловкость. А ведь до встречи с Занозой иcкренне считала, что слова «я» и «смущение» просто не могут стоять рядом в одном предложении. Захотелось уйти от разговора, который в любой момент мог стать слишком личным. А поскольку лучшее cредство ухода – это ноги, я ими и воспользовалась – банально удрала в номер, пробормотав, что мне нужно забрать оттуда свои вещи. А Нил пусть ждет меня на кpыльце гостиницы.

Когда я, прихватив из комнаты куртку и сумку, вышла на улицу, Нил уже сидел в чабиле, припаркованном прямо напротив крыльца. Фэйри был живым воплощением невозмутимости. Холодный и отстраненный.

Я запрыгнула в машину, и та, взвизгнув тормозами, сорвалась с места.

Судя по тому, как мы резко стартанули, не у одной меня невозмутимость была напускной. Зато до входа в Холм Нила мы добрались быстро. Пронеслись стрелой по пустынным в столь ранний час улицам столицы фэйри и затормозили у входа в Холм. Правда, на этот раз нас ждала не витрина, а… центральная лестница оперного театра.

Когда мы остановились рядом с колоннадой, я не удержалась от сарказма:

– Тебе не кажется, что мы пришли рановато. Выступление начнется часов через шестнадцать…

– Не переживай, входные билеты нам не понадобятся, – заверил Заноза.

А я, фыркнув, подумала: «Вот так всегда, кого-то выводят в театр оперу слушать, а кого-то – только грабить и возвращать уворованное…»

И тут дверца рядом со мной распахнулась, и я увидела протянутую руку Нила.

– Идем? - полувопросительно уточнил он.

Я приняла руку и выбралась из машины. Мы поднялись по лестнице театра, дивный отсчитал нужную колонну, приложил к ней руку, произнеся слова-пароль, и пространство между этим и соседним столпами подернулось рябью перехода.

Первым в портал шагнул Заноза. Я следом.

Перед глазами, насколько простирался взор, была взрытая земля, срезанные каменные глыбы, искореженное пространство. И над этим изувеченным миром занималась заря. Багровые лучи вoсходящего солнца обещали зной.

Этот алый свет отразился в стекле флакона, в котором был заточен сейчас целый мир. Удивительный и прекрасный. И такой крохотный. Едва удалось различить излучину реки, которая вилась в горном ущелье. Приблизив фиал к самому носу, я увидела леса и поля, озера и деревушки словно из оживших вдруг старинных легенд. И замок, величественный, белокаменный, прекрасный…

– Как ты будешь его доставать? - спросил Нил, с интересом глядя на меня.

– Да, собственно, никак, - с этими словами я размахнулась и…

Флакон улетел не так уж и далеко, звонко разбившись о срезанную подошву какого-то валуна. И тут же в разные стороны брызнул свет. И я увидела, как аккуратно начало раскрываться пространство. Признаться, думала, что его просто скомкали по принципу «лишь бы впихнуть», нo нет… Оно оказалось сложенным на манер бумажной фигурки. И сейчас распрямлялось. Неспешно и неотвратимо. А я смотрела на эти линии сгибов, на аккуратные арканы, что размыкались один за другим, и…

Кажется, я задержусь в холмах… Даже если Заноза попытается меня отсюда выставить. Еще недавно я недоумевала над желанием Эшли остаться здесь. А вот сейчас сама… А все потому, что я узнала эти плетения, фтырх подери!

Я не могла понять, как такое могло произойти, но факт оставался фактом: это была мамина рука. Ее авторские заклинания, над которыми она корпела годами, доводя до совершенства. Их знали лишь она и я.

У меня в мозгу не укладывалось: как такое могло случиться? Еще вчера мы с ма беседовали, а Холм похитили около недели назад… И все же. Сид сперла Мэй Бризроу!

А пространство меж тем продолжало шириться, росли леса, озера, горы… И замок тоже становился все больше, величественнее, прекраснее. Он устремлял свои острые пики шпилей, словно хотел распороть ими само утро нового дня на отдельные яркие ленты.

И когда белокаменная твердыня обрела свои истинные размеры, а Холм вернулся на законное место, Нил произнес всего одно слово:

– Спасибо. - И столько в нем было всего… Радость, облегчение, надежда и… грусть?

– Дивные же не благодарят. Иначе можно оказаться в должниках.

– Дивные много чего не делают. Но может… Я хочу быть тебе должен?

Я слышала в его словах двойной смысл. И даже понимала его, но… боялась сделать шаг навстречу. Откpыться. И доверить себя этим сильным мужским рукам. Тем более сейчас, когда узнала, что к похищению причастна моя мать.

Может, когда это вскроется, в глазах Нила я увижу лишь презрение и ненависть. А я не готова была к такой пытке – любить и знать, что тот, кому ты отдала свое сердце, тебя презирает.

И я сделала единственное, что мне казалось правильным, - притворилась, что ничего не заметила.

– Ты и так мне должен, – сказала как можно более непринужденно. - Аванс, расчет и самые лучшие рекомендации.

И тут Заноза не выдержал. Он сорвался и, схватив меня за плечи, произнес:

– У тебя кто-тo есть?