Не шпионка - Анастасия Сиалана

в год урожая. Какой бы сильной яблоня не была, неизменно потеряет свою ветвь от переизбытка плодов, если кто-нибудь не освободит ее от излишней ноши. Меня не освободили. Не успели. Раздался треск и пошла трещина, что толкнула меня в объятья Лера и в лапы Рона. Тяжело признать, что ты не выдержала, сдали нервы, переполнилась чаша терпения.

А ведь Диаль неровно дышал ко мне. Это видели все. Все, кто хотел видеть. Я не хотела и воспринимала его как наставника и дорогого друга, а он не пытался это изменить. Чувствовал, что получит отказ, к которому не был готов.

Идиот. Он мог избежать смерти. Мог скрутить меня и отправить на допрос. Выбить всю информацию и отправить в Индигор. Так велел долг, но не любящее сердце. Именно его я проколола, дав ответ на его чувства. Жестокий, разрывающий на части, смертельный ответ. Диалю стоило решить проблему своей любви раньше, тогда он не теплил бы надежд, и его рука не дрогнула бы, пропустив мой выпад.

Я знала, что приняв решение, его не меняю. Знала, что доверяю только себе. Но я не могла даже предположить, что без единого сомнения обрыву жизнь друга и наставника. В это не верилось, это опровергал мой дар. Но память не отступала и каждую ночь демонстрировала мое преступление в красках и с чудовищной реалистичностью. Голова болела, мысли путались, а действительность отдавала одиночеством и жгучей болью в груди.

Но вот деревья расступились и тропинка вывела нас на небольшую полянку, где притаился среди кустов можжевельника домик. Вполне жилой, с кухонькой, кроватью и запасом еды. Мы всегда оставляли еду и одежду после того, как покидали место уединения, чтобы следующий, кому вздумается сбежать от реальности, был всем обеспечен.

Об этом месте знали мы трое: я, Линар и Диаль. Возможно, это был домик охотника или лесничего, но когда кронпринц его обнаружил, хозяин дома не появлялся в своей обители не менее пяти лет.

И вот он, еще один кусочек моего прошлого, что потерян навсегда. Перед глазами всплыл образ светло-рыжего мужчины с короткой военной стрижкой и красивыми серыми глазами. Волевой подбородок, тонкие длинные губы, широкий ровный нос. Глаза глубоко посажены, но брови не скрывают их красивый, но строгий взгляд. Диаль стоял у порога и смотрел на меня с затаенной любовью, которую всегда боялся показать открыто. Ресницы дрогнули. Воспоминания резали по живому.

***

— Кажется, у нас проблема, — мягко произнес мужчина и шагнул мне навстречу, чтобы помочь спешиться.

Как воину, мне этот жест не нужен был, как женщине, было приятно. Он всегда снимал меня с лошади, даже если я возражала. Вбитые в голову принципы у мужчин и сковородой не выбьешь. В этом был весь Диаль. Обходительный, верный, такой не предаст.

— Что ты тут делаешь? — немного раздраженно поинтересовалась у мужчины, что не спешил выпускать меня из рук.

Пришлось самой легонько оттолкнуть его. Воин первой руки не был дураком и отстранился в тот же и миг.

— Пришел привести свои мысли в порядок, а наш уголок "нигде" уже занят.

Да, именно так мы называли это место — нигде. Ведь тут мы могли отрешиться от мирской суеты, проблем и переживаний. Стоило только ответить на вопрос "ты куда?" простым "никуда", посвящённые сразу понимали, что ты пропадешь на пару дней.

— Что? Но сегодня прибывают послы! Линар должен их встретить, а не запираться в доме посреди леса наедине со своими тараканами!

Я негодовала, поскольку мой план отдохнуть от последних событий летел кобыле под хвост.

— Да ладно тебе, развела целую демагогию, — из домика вышел кронпринц.

— Я еще даже не начала, но если ты настаиваешь...

— Ватир упаси! — он поднял руки, выставляя вперед открытые ладони, — я уже еду выполнять свои прямые обязанности. Ускорение мне придавать не нужно.

— Уверен? — нежно протянула я. — Мне кажется, я плохо тебя мотивировала.

— Достаточно. Твоя мотивация слишком тяжела на руку, — и Линар начал седлать своего коня.

— Какой он сегодня послушный, — немного огорченно пробормотала я.

Мне жуть как хотелось препираться с ним еще. После определения меня на место аналитика Его Величества времени на общение и перебранки у нас не было. И мы оба скучали по веселым деньками в академии, когда разговоры, споры и пинки были в каждом прожитом моменте.

— Хорошо помедитировать в компании друг друга, — пожелал принц и взлетел в седло. — Жду во дворце через два дня.

Он внимательно посмотрел на Диаля, что-то прикинул и добавил:

— Можно через три, если с хорошими новостями, — загадочно прищурился блондин и послал коня шагом в глубь леса.

— Как думаешь, может, воспользуемся его предложением и останемся на три? — с намеком спросил мужчина.

Впервые он решил действовать, когда все это время отмалчивался. Я не была жестокой, потому решила не давать ложную надежду и продолжение этим чувствам.

— Можем, но принц нам головы снимет, так как хороших новостей не предвидится, — и я шагнула по направлению к дому.

Он ничего не сказал. Не приставал ко мне и не делал больше намеков. Два дня пролетели быстро, и настало время возвращаться. Диаль помог мне сесть в седло, как всегда не слушая моих возмущений о том, что я и сама могу, а потом мы разъехались. Он поехал за едой, чтобы пополнить запасы в домике, и потом вернулся на службу. Я же сразу направилась к своим прямым обязанностям во дворец.

***

Это было последнее воспоминание о нашем близком общении. Вплоть до рокового дня мы не разговаривали, лишь перебрасывались парой фраз по работе.

Очертания воина поплыли, и его облик растворился в воздухе. Видение оставило меня, но не угрызения совести за то, что я даже не помню, как сделала. В воспоминаниях всплывает лишь окровавленный меч, мертвый глава тайной канцелярии и я, в крови и с полной уверенностью, что лично прикончила его.

— Какое интересное место. Ты уверена, что нас здесь не найдут? — осматривая помещение и кухню за стенкой, поинтересовался Лер.

Я проверила припасы, их кто-то обновил, но давно. Печать консервации покрыта пылью и стоит на скоропортящихся продуктах уже не меньше полугода.

— Думаю, в ближайшее время сюда никто не придет, — спокойно ответила связному, смахивая пыль с мебели.

— Значит, есть те, кто знает об этом укрытии, — мужчина оставил на потом