Невеста лунного огня - Сильвия Мерседес

и опустила взгляд. Я не должна была так говорить! Почему я не могла быть осторожной? Его присутствие легко сбивало меня с толку.

— И мне было приятно, — тень подвинулась, и я успела заметить то, что показалось изящным поклоном. — Миледи.

— Милорд, — тихо ответила я.

Он повернулся и пересек комнату. Дверь открылась в ответ на не озвученный приказ, и на миг я увидела его силуэт на пороге. Боги, он был огромным! Его голова почти задевала дверной проем. И… там были рога? Или разум играл со мной?

Дверь закрылась.

Я забралась в кресло и смотрела, как лунный огонь горел все ниже, ждала, пока сердце успокоится. Я обдумывала его слова, крутила их, глядя с разных углов.

Его мать убили.

Мужчины его рода были мертвы.

Это было важно. Это явно было связано с моей ситуацией.

Но как?

Я встала и прошла к кровати. Я сняла платье и забралась на мягкие покрывала, не укрываясь одеялом, ведь в комнате было тепло. Я лежала и смотрела на потолок. Пальцы теребили шнурки нижнего платья.

Было так просто? Если я приглашу лорда Димариса в постель, одной ночи хватит? Я проснусь утром, и проклятие будет снято? Я смогу вернуться к старой жизни? К Бриэль?

Я пару опасных мгновений воображала это. Видела себя в свете лунного огня, поднимающуюся с кресла у камина, приближающуюся к фигуре напротив меня. Нахожу его ладонь во тьме. Поднимаю его и веду от огня глубже в тени.

Я представила, как развязываю шнурки платья, сдвигаю ткань с плеч. Платье падает до моих бедер, собирается на полу вокруг моих ног. Это было бы не так ужасно. Тьма была глубокой. Я не буду ощущать себя нагой.

Он не станет меня трогать? Или притянет к себе? Я закрыла глаза, помня три поцелуя в брачную ночь. Нежное давление его губ на моем лбу, на щеках. Тогда я была в ужасе.

Теперь я ощущала это снова. Его губы были нежными, полными. Не такое ожидаешь от жениха-монстра. Как они будут ощущаться на моих губах? А его ладони… большие ладони, которые сжимали мои, когда он стоял на коленях передо мной и называл свое имя. Его прикосновение было холодным, и я помнила холод острых длинных ногтей, задевших кожу. Как будет, если те ладони станут исследовать мое дрожащее тело, морозя мою кожу прикосновением?

Я поежилась и легла на бок, притянула колени к груди. Это было слишком. Это пугало. Я могла пытаться убедить себя… но мне не хватало смелости.

Должен быть другой способ. Другие методы снять проклятие.

Я долго не могла уснуть.

15

Следующим утром до того, как я коснулась завтрака из фруктов и крохотных яиц в розовой скорлупе, который гоблины принесли в мою комнату, Элли прошла в дверь со свертком кружева в руках. Я завязала волосы лентой и удивленно оглянулась.

— Что это?

Элли прощебетала что-то и опустила сверток на кровать. Я шагнула, чтобы его коснуться, поняла при этом, что, хоть кружево было красивым и изящным, белоснежным и нежным, оно было просто оберткой. Внутри лежало что-то еще.

Я с интересом развернула и радостно охнула.

Внутри были ярды самой чудесной ткани. Розовая и белая, нежнее шелка, она была слишком красивой, чтобы касаться или смотреть на нее. Я робко протянула дрожащий палец и провела по ткани. А потом набралась смелости и подняла ткань, поднесла ее к лицу и посмотрела на плетение. Но я не видела сплетенных нитей. Я еще не видела такую ткань, но она выглядела и ощущалась… знакомо.

— Лепестки! — я подняла голову, поймала немигающий взгляд Элли, ее усики с интересом подрагивали. — Она из лепестков!

Точно. Ткань была из тех цветов на деревьях у моего любимого места в саду. Всего день назад я водила пальцами по цветам, мечтала о платье из чего-то такого нежного и милого.

Он… прочел мои мысли?

Я моргнула, нахмурилась и опустила ткань в кружева.

— Что это, Элли? — спросила я, повернувшись к зеленой женщине. — Подарок?

Подкуп?

Элли зачирикала, гладя ткань ладонью. Она взяла уголок ткани и поднесла к моему лицу, восхищенно кивая. Я невольно улыбнулась.

— Это даже слишком хорошо для такой, как я! — я осторожно отодвинула руку Элли. — Это для принцессы. Королевы! Но… красиво.

Я развернула ткань на краю кровати, где могла смотреть на нее, пока завтракала. Я почистила маленькие яйца и бросила их в рот, попробовала экзотичные фрукты, но не ощущала вкуса. Я разглядывала ткань из нежных лепестков, как свет играл на ней красками. Картинки появлялись в голове, интригующие силуэты. Если немного собрать тут, завернуть там… если я не буду бороться с тканью, а буду работать с ней, позволю ткани просто ниспадать…

Отодвинув поднос и недоеденный завтрак, я вытерла руки и подняла ткань, нежно погладила пальцами. Она была такой приятной! Она должна была разлететься на кусочки, расплестись от первого прикосновения иглы и нити. Но когда я сделала пару стежков серебряной иглой, ткань оказалась прочнее, чем я ожидала. Наверное, магия.

Какое-то время я просто сидела в кресле, сжимая ткань, крутя ее. Я потеряла счет времени, мысли блуждали по разным тропам возможностей, представляя платье за платьем, поправляя картинки в голове, представляя снова.

Я подозвала Элли и убедила зеленую женщину встать, вытянув руки. Я обвила тканью ее длинное тело, закрепила тут и там, отошла, чтобы посмотреть на результат. Элли терпела это четверть часа, а потом ее усики стали раздраженно подрагивать.

— Точно, — я убрала булавки, которые держали ткань на правом бедре зеленой женщины и левом плече. Нежная ткань упала в мои руки, и голая нимфа отошла, качая головой и вытягивая руки, словно высвободилась из цепей. — На тебе плохо сидит, — признала я. — Это… это…

Это было для меня.

Я стояла, хмуро глядя на нежность в моих руках. Возмущение еще горело в моем сердце, но угасало от горячего огня вдохновения.

Наконец, словно поддавшись искушению, я покачала головой и позвала:

— Биргабог!

Раздался грохот, словно в дымоходе падала кухонная утварь. А потом маленькая голая фигура вылетела, крутясь, в камин, вскочила и помахала мне ушами в штанах. Я подавила смех, гоблин смотрел на меня величаво, и я не хотела оскорбить его.

— Биргабог, — сказала я. — Мне кое-что нужно. Манекен. Настоящий, как был у меня в мастерской, — я прищурилась. Он меня понимал? Было сложно понять. — Сможешь добыть мне