Попаданка божественного предназначения (СИ) - Фаолини Наташа

Дальше разум затуманила страсть. Я позволял себе дерзость за дерзостью, поднял хрупкое тело, посадил на бортик и стал целовать каждый миллиметр нежной кожи.

Моей женщине нравилось, она подначивала и это еще больше разрушало остатки самообладания.

Сжимая гладкое тело, смотрел в ее раскрасневшееся лицо, затуманенные глаза. И не мог понять, со мной ли это происходит. Она была такой маленькой и красивой, совсем не похожей на женщин Эрнела, что уже давно поняли свое превосходство и не пытались казаться хрупкими.

С Азриэллой я мог почувствовать доминирование, власть над женщиной, которую не ощущал уже сотни и тысячи лет.

Быть рядом с ней — невероятно. Но обладать совершенным телом — это за гранью любых пошлых фантазий.

Тот вечер, наполненный страстью и такой же пронзающей нежностью, я запомню навсегда как наш первый.

***

Азриэлла

Это было настолько незабываемо, что у меня дрожали колени.

Я лежала на теплом кафеле в ванной, умостив голову на его руке и рассматривала потолок, чувствуя удовлетворение и мир в душе. Мне хотелось продлить этот момент. Как можно дольше чувствовать это спокойствие в душе, отгородившись от остального мира с его проблемами, невзгодами и каверзными богами.

Я повернулась, встречаясь взглядом с теплыми карими глазами невероятного мужчины. Застыла. Не знаю, сколько мы так лежали, пытаясь прочитать друг друга. Может три секунды или три часа, но это было так спокойно, по — домашнему и уютно, что я не могла нарадоваться. Лаос оказался совсем не таким, какое производит впечатление при первом взгляде.

Кажется, за иголками кроется хрупкая, почти хрустальная душа и мужчина просто не хочет, чтобы ее пачкали грязными руками.

Но я теперь все знаю. Он позволил мне знать.

Ближе к утру мы все — таки перебрались на кровать и уснули в теплых объятиях друг друга.

Утром проснулась от плеска воды в ванной. Лаосара рядом не было.

Я потянулась, перекачиваясь с бока на бок, закрутилась в одеяле еще больше, уткнулась носом в подушку. Царство сна тянуло обратно в свои недра, но я боролась. Кофейку бы для полного счастья.

В комнату решительной поступью, скрипнув дверью, кто — то вошел. Я попыталась поднять голову из вороха одеял, но мое тело грубо выдернули из теплой норки, не позволив долежать последние десять минут.

— Ферадей, что ты делаешь? — спросила недовольно, подняв глаза на физиономию едва знакомого мужчины, бога, между прочим.

Что он здесь вообще делает в такую рань? И вообще, почему остальные не закрыли его в какой — нибудь клетке? Тьфу. Постоянно забываю, что должна быть против такого.

— Иду с тобой на прогулку, пока никто другой до этого не додумался. Не переживай, на улице тепло, — он сомнительно оглядел мою пижаму, ступая в созданный собственноручно портал, — до завтрака вернемся.

Проснуться не успела, а уже снова куда — то втянута. Такое чувство, что мы тут телешоу снимаем и мужчинам будет меньше эфирного времени, если рядом в кадре не обнаружится меня.

Хоть бы совесть имели! Во мне же просыпается желание мстить!

Место, в котором мы оказались, минув портал, было мне совершенно незнакомо, но точно оставалось Эрнелом — вокруг черные земли, усыпанные чумазыми камнями, ни одного дерева не наблюдалось, весь горизонт покрыт пыльной чернотой, только небольшие уютные домики с черепичной крышей виднеются то тут, то там. Люди, очевидно, старались украшать территории возле дома, как могли, за неимением растительности, но все это сводилось к заборам и необычным рукотворным фигурам. Видимо, мы на территории какого — то поселения, вне стен города.

Ферадей поставил меня на землю и галантно подсунул под бок локоть руки.

Я скептически сощурилась и указала на свои босые ноги, что сейчас пачкались в сухом черноземе.

Бог нахмурился. Я держала лицо кирпичом. Так и стояли.

— Или носишь меня на руках всю прогулку, или я уматываю обратно в постель досыпать. Сегодня вообще не твоя очередь со мной возиться, тебе правила не рассказали?

— Я пришел сюда не следовать правилам, я хочу семьи. Ты подходишь для этой цели, — после этих слов подхватил меня, как пушинку, поглядывая на запачкавшиеся ступни, — когда — то я был женат, будучи еще человеком. И у меня были дети, — в этот момент на мужском лице проскользнули горькие правдивые эмоции.

Я застыла, всматриваясь в его мимику, но Ферадей не особо — то обращал внимание на мое искреннее сочувствие, его мысли поглотило что — то другое, какая — то застарелая боль. Мужчина смотрел на горизонт своими карими уставшими глазами, словно задумался о чем — то, что до сих пор терзало душу.

Мне вдруг захотелось его утешить. Но потом раздражение и утренняя нервозность снова победили в борьбе с сочувствием. Нужно было меня похищать днем или вечером, но никак не в момент пробуждения!

— И какое же «но» случилось в твоей истории?

— Это называется старостью, — безрадостно хмыкнул мужчина, не опуская на меня глаз, — много тысяч лет назад, даже не в Эрнеле, в Аргарде, на моей родине, я бросил всех, смог подняться выше, получить силу бога, неплохую власть. Мне больше не разрешалось их видеть, тех, кого когда — то считал самыми родными: жена, дети, друзья, родители. Тогда я сделал такой выбор. И смотрел, как мои смертные близкие умирают один за другим. Я пережил даже двоих своих детей, — последние слова были сказаны с самой большой концентрацией горечи.

— Ты хотел подождать пока моей дочери, полубогине, исполнится восемнадцать, чтобы жениться на ней? Потому что она тоже будет бессмертна, как и ты? И ты бы не потерял ее, не увидел снова смерти…

— Восемнадцать? — отмер мужчина, — это какое — то значимое число для женщин? Благоприятный возраст для замужества?

— Эээ… ну почти, — панически отвела глаза.

— Верно, — проговорил вкрадчиво, заглядывая своими карими омутами в саму душу, — мне нужен кто — то рядом, кто сможет разделить бремя вечности.

Я внимательно слушала и многозначительно кивнула. Теперь понятно.

А потом сердце пронзила стрела боли. Что же получается, я тоже потеряю почти всех своих близких в этом мире? На лице наверняка отразилась гримаса ужаса.

— Я не так плох, как ты думаешь, — проговорил, не зная, что думаю я не о нем, — не хочу волновать твою душу, слышала об энергии, что вливается в тело женщины во время интима через мужчину?

— Допустим, — еле выдавила осипшим, испуганным голосом.

— При слитии энергетическими полями с тобой, их срок жизни приравнивается к твоему циклу жизни, биоритмы связываются. Твои партнеры не становятся бессмертными, как ты и я, но жить могут так же долго. Поэтому ты так и ценна. Поэтому так способствуют пополнению твоего гарема. Правда, такое работает в одну сторону, только от женщин к мужчинам. Это вечная жизнь. И вечная мука. К слову, именно поэтому мужчины со шрамами на теле меньше ценятся.

Мы погуляли еще немного, переговариваясь о всяких мелочах. Но было понятно, что мысли заняты другим. Беседа не задалась.

Возвращаясь во дворец, я чувствовала себя немного подавленной, но изо всех сил отгоняла назойливые мысли. Мне не хотелось быть идиоткой, что накручивает себя из — за любого нежелательного дуновения ветерка.

А спускаясь в столовую, после того как переоделась и не обнаружила больше в ванной Лаосара, голова начала несносно кружиться, я схватилась за перила, попыталась сделать шаг вперед. И полетела лицом вниз, чувствуя, как отключаюсь.

ГЛАВА 26

С темнотой пришел странный сон. Или это видение? Все вокруг покрыто мраком, я едва ли могла видеть руки в черном тумане, но отчетливо ощущала, что они мелко дрожат. В голове эхом звенели различные звуки, словно неподалеку, то в одной стороне, то в другой, переговаривались люди, пытаясь запутать меня, звенели какие — то кастрюли, непонятные колокольчики. Да где я вообще?

Страх закрался в душу, но проснуться не получалось, казалось, что душу здесь удерживают липкие руки, измазанные в болоте. Они не позволяют оторвать ногу от тягучего пола, из — под которого, казалось, на меня смотрят сотни и тысячи черных глаз с безумными радужками, крутящимися во все стороны.