Моя пушистая проблема (СИ) - Вельская Мария "Шеллар Аэлрэ"

Просто… ну поза была уж больно пикантная такая. С перчинкой. Для любительниц весьма специфических игр. В журналах для взрослых ещё со времен Земли были любители образа девочек-зайчиков, уж не помню, как это называлось. Ну вот. Большие розовые уши на растрепанных волосах, пушистый белый хвост… кхм… в районе попы прямо над розовыми стрингами и несколько ярких отпечатков помады на теле. Но такого размера, как будто даму пылесос целовал, не меньше! И засосать пытался отчаянно, чтобы объясниться с предметом любви.

Я правда старалась. Я честно крепилась. До тех пор, пока жертва чьей-то неуемной фантазии не открыла рот и не выдала громким писклявым голосом:

— Я маленький розовый зайчик! Прошу любви и ласки! Зайчики любят… морковку!

Меня ещё никогда не сжигали взглядом так неистово! Не-ет, меня уже, как минимум, расчленили, повесили, посадили на кол, загрызли, сгребли пепел в совочек и развеяли в космосе и…

Я ржала. Бессовестно, всхлипывая и судорожно утирая слезы, чувствуя, как живот уже сводит от смеха, а ноги трясутся.

“Зайчик” с остервенением выводил свою песню.

Кажется, кто-то что-то напутал с заклинанием. Или специально? Честное слово, мне девчонку даже жалко стало! Зачем бы она сюда ни явилась ночью…

Додумать мысль не успела. Раздался поспешный топот — и в комнату ворвалась вся королевская рать в лице лорда Вайре, высокого брюнета с острым высокомерным лицом и той самой, разыскиваемой мной неугомонной золотой парочки.

Лорд Эренрайте замер первым. Потемнел лицом. Процедил, буквально рыча — ещё немного — и пламя извергать начнет!

— Что тут твор-рится? Госпожа Вольфрам, потрудитесь объяснить!

Я бы и хотела, но “зайчик” решил, что обращаются к нему, и по комнате разнеслось с грудным стоном:

— Я твой милый зайчик, мой могучий, прекрасный и возвышенный повелитель! Позволь своему зайчику сделать тебе радость и причинить счастье!

Пауза. Снова стон — такой соблазнительный, что у меня не то, что мурашки по коже пробежали… тут пожалеешь, что ты не мужик, когда так предлагают!

— Арра Миалис? Что вы тут делаете? Что происходит?!

— Накажи меня нежно, мой волчок…

Картина маслом. Лорд в шоке. Брюнет вылупил глаза, растерял бесстрастность и, кажется, сейчас заржет. А вот близнецы… ох, как-то они не прониклись страданиями “зайчика”. Напротив — переглянулись, смотрят как-то внимательно, остро, почти зло. И не смеются.

Хотя… в глазах у старшего мелькают лукавые искры.

— Лорды Дарт, — вдруг говорит брюнет, отмерев и резко обернувшись, — извольте объяснить, откуда ваша магия на несчастной девушке и за что вы так строго её наказали?

И тон — властный, повелевающий, совсем не вяжущийся с модными черными джинсами и легким светлым пуловером.

Эренрайте резко разворачивается и дергается ко мне, но… снова неуловимый жест брюнета — и он замирает.

— Не здесь, — коротко отвечает старший Искар.

— Хорошо, — брюнет оборачивается ко мне и неожиданно… кланяется.

Я заспанная, в растянутой майке с котенком и домашних штанах. Всклокоченная, наверняка. Красавица, в общем.

Мою ладонь берут и нежненько так, с чувством запечатлевают поцелуй, от которого у меня все волоски дыбом встают. Меня ощупывают. Не взглядом — силой. От этого брюнета разит такой мощью, что хочется клубочком свернуться и затихнуть. Не прост. Совсем не прост. И едва ли не сильнее лорда Эренрайте.

— Прошу прощения за столь скоропалительное знакомство, арра, — хриплый шепот. Обжигающий взгляд меня обласкал так, как будто я его любимая наложница. Вот это искусство! — Иррган Шаэрти к вашим услугам! Премного наслышан о вас, очаровательная арра, — и снова лукавый взгляд.

Был бы лукавым. Да что там — будь я на пяток лет помоложе — лужицей бы уже растеклась. Вот только теперь я видела и чужой холод, и расчет, и подозрительность, и внимательность. О нет, этот красавчик не собирался оставлять меня в покое.

Он выжидал. Искал слабое место. И я ему не нравилась…

— Достаточно, милорд. Моя помощница ещё не пришла в себя после такого утреннего сюрприза, да и последние дни были довольно тяжелыми. Не стоило вламываться сюда всей компанией. Арра Майари, идите в комнаты моего сына, служанка принесет вам все необходимое. Не беспокойтесь ни о чем, — Эренрайте… беспокоился?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Лицо Жнеца оставалось таким же холодным и бесстрастным, но я то и дело ловила на дне глубоких темно-серебристых глаз свое отражение.

— Рада была познакомиться, аро Шаэрти, — короткий поклон — а спину в районе рабской печати отчего-то обжигает, — боюсь, что подобная композиция в моей комнате была действительно неожиданностью, я ночевала в покоях молодого аро Вайре. Позвольте откланяться, уверена, мы скоро увидимся.

Мягкая рабочая улыбка, отточенный изящный поклон — как будто я в офисном костюме… И я устремляюсь прочь. Очень быстро. Я так даже от нелюдей не бегала по лесу. Потому что безопаснее войти в клетку с крокодилами, чем остаться ещё раз наедине с этим… брюнетистым экземпляром гадюки необыкновенной. Кстати… интересно, а какой он оборотень? Они ведь не только волчьи и кошачьи бывают…

В общем, очень быстро я закруглилась назад в комнату Мира. Потому что это было действительно наилучшим выходом на данный момент.

До сих пор озноб по коже, и…

“Гадюка, мрряя! С-смей полс-ссучий!”

Кошка как взбесилась. Что, я угадала? И правда, красавчик — змей? Фу таким быть. Не люблю чешуйчатых. Не то, чтобы боюсь или брезгую, но если бы мне достался такой “хозяин”… драпала бы вперед своих тапочек.

— Арра Мая, а вы куда ушли? Вы по делам, да? А сегодня ещё придете? А сказку расскажете? — Мир цеплялся за меня с отчаяньем птенца, которого хотели выкинуть из гнезда в суровую действительность.

На сердце стало теплее. Даже готовиться ко Дню Выбора стало как-то проще. Детали перестали интересовать. Это работа и точка. Кого бы ни выбрал Эренрайте — нам с сиятельным Лордом не по пути.

Особенно когда рядом вертится этот… змей.

Служанка принесла и одежду, и завтрак нам с Миром. И просидели мы на осадном положении ровно до полудня.

Дверь распахнулась внезапно — когда мы вдвоем ползали по ковру и увлеченно собирали огромный магический конструктор — чудом оставшийся в живых папин подарок на одно из прошлых дней рождений. Ну а что? У меня тоже таких игрушек не было в детстве, мне нравится! И сложно, и интересно! И здорово смотрятся движущиеся фигурки в огромном наполовину выстроенном домике, и “шевелящаяся” трава на “газоне”, и…

Я вовремя обернулась, чтобы поймать какой-то задумчивый, странно нежный взгляд чужих глаз. Совсем нехарактерный для этого оборотня.

— Арра Майари, боюсь, что вам пора браться за работу. Мир, — любящий отец запнулся. Судя по немного растерянному выражению лица — жрец просто не знал, о чем можно поговорить с собственным сыном. Мда.

— А Миррим может пока продолжить собирать конструктор! Обещаешь, что доделаешь северное крыло, да, Мир? — я подмигнула.

Маленький мужчина и будущий грозный воитель насупился. Как так, его заподозрили в неспособности построить замок своими руками? Мы же мастер на все руки! Построим, погнем, немножечко оторвем…

— Да. Я могу побыть и один, папа, я уже взрослый! Но обещай, что арра Майари придет ко мне вечером! — серьезно заявил маленький вымогатель.

Отец с сыном переглянулись — и были в этот момент, клянусь, ну очень похожи! Ладно-ладно, я вас поняла, господа…

— Обещаю, Миррим, арра Вольфрам обязательно зайдет к тебе вечером, — и смотрит так серьезно, внимательно.

Доброжелательное выражение держалось у отца года ровно до того момента, как мы вышли за дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Хочешь подобраться ко мне через сына? Продуманно, моя дорогая. Но ведь я и так ясно дал понять, что вы мне очень, очень нравитесь… — ах ты ж засранец мохнатый!

Мою руку ухватили крепко и цепко, не давая ускользнуть. И провели по коридору до конца, а потом свернули в незаметный проход, нажали какую-то панель — и мы оказались в ещё одном коридоре — запасном и, судя по всему, секретном.