Мой любимый граф (СИ) - Ветрова Ася

Глава 31. Сладострастие

Маша

Я скучала по мужу. Мне катастрофически не хватало его объятий. Он целовал меня исключительно в щёку, гладил по голове. Целовал мне руки. Спал со мной в одной кровати, просто обнимая меня. Хоть бы погладил спину, принося возбуждение.

Я же чувствовала, что он с трудом себя сдерживает. Он страстный мужчина, очень темпераментный. Только с исключительной силой волей, к сожалению, или к счастью, именно по отношению ко мне. Вёл себя со мной, как с тяжело больной. Даже отстранил мою руку однажды, когда я попыталась погладить его возбуждённый ствол.

– Тебе рано, милая, – прошептал он и поцеловал в макушку, закутав меня по самый подбородок в одеяло.

Я понимала, что он меня бережёт. Но рана зажила. Конечно, меня слегка беспокоил бок. Но ведь это не смертельно. Я не собиралась разгружать вагоны или махать тяпкой в огороде. У меня и голова болела периодически. Прошлая травма давала о себе знать. Ну и что?

Я не вылезала из библиотеки. Знакомилась с историей Великобритании, генеалогией разных родов, в особенности с Пэмбруками. Без фанатизма, конечно. В этих хитросплетениях браков и союзов можно было ногу сломать. Занималась с Лиззи. Мы рисовали, читали вместе, учили основы математики, собирали цветы, даже готовили.

Мне помогала мадам Фаррелл. Она носилась с девочкой, пытаясь научить её всему, что сама знает. А знала она немало. Ребёнок был любознательным. Ей скоро девять. Она очень мала, по нашим меркам. Но по меркам своего времени, ещё лет шесть-семь, и она станет невестой. Я пыталась скрасить её жизнь, как могла. Даже мягкие игрушки ей сама сшила. Пришлось вспомнить кружок рукоделия, который я посещала одно время, когда ещё родители были живы.

На ночь рассказывала Лиззи сказки. Часто вспоминала, как сидела с Наташей точно так же. Мне становилось грустно. Но я старалась не показать свою грусть. Как бы ни изменилась моя жизнь, моя семья из прежней жизни всегда будет со мной, в моём сердце.

Сегодня было особенно тоскливо. Генри задержался внизу. Он всё время так делает. Я решила дождаться его, чего бы мне это ни стоило. Долго он от меня бегать будет?

Генри переселил меня в смежную спальню со своей. Мне вообще не нравилась идея иметь разные спальни, о чём прямо и заявила ему. Муж и здесь повёл себя, как святой. Меня иногда бесит его такое великодушие и правильность. Я, наверное, больная. Но с такими идеальными людьми трудно полноценно жить. Чувствуешь себя неблагодарной и ущербной. Успокаивало лишь то, что мы из разных эпох и я оправдывала своё поведение, мышление и речь, не соответствующие идеалу жены графа, именно этим. Так и было, если честно. Мне многому приходилось учиться, на пробах и ошибках.

Так вот, Генри заявил, что будет спать в моей спальне, чтобы у меня была возможность выставить его, если я им буду недовольна или буду злиться на него. Что он не допустит, чтобы я его покидала, даже уходя из его спальни в соседнюю.

Как можно такого мужчину не любить и не ценить? Да никак, если ты нормальная здравомыслящая женщина. Тем более, влюблённая в своего мужа.

Как ни обидно, но я умудрилась заснуть. Проснулась от прохлады на коже и обжигающих прикосновений губ, нежных поглаживаний. Каким образом я оказалась обнажённой, надо было спросить у мужа. Ведь это он сейчас склонился надо мной. В белоснежной рубашке с открытым воротом. Он был таким красивым, мужественным, выглядел таким опасным.

Я сглотнула тягучую слюну, что стала выделяться при виде такого возбуждённого мужчины. Ткань рубашки отвисла, и мне открывался прекрасный вид на его прекрасную грудь с тёмными ореолами сосков и плоский живот с дорожкой коротких волос, исчезающих за поясом брюк. Он полулежал на мне, и я бедром чувствовала его каменный стояк.

– Проснулась? – убрал он слегка дрожащими пальцами волосы с моего лица. Завёл ладонь за затылок, зарываясь в волосы и сжимая их до лёгкой боли.

Я выгнулась с лёгким стоном. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь носом моего.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Прости. Больше у меня сил нет терпеть эту муку.

Сразу же глубокий, влажный поцелуй. Он целовал меня так, как в последний раз. Не отрываясь и не давая отстраниться, даже когда воздуха не стало хватать. Я заёрзала и потёрлась о его возбуждение. Мужчина застонал и отстранился. Я стала судорожно вдыхать воздух.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я.

– Это ты виновата в моём безумии. Хочу тебя до ужаса.

Низ живота тянуло, а лоно пульсировало от прилившей к промежности крови. Меня пугала пустота, что разрасталась внутри, требуя заполнить её. И с этим мне мог помочь только Генри.

Стянув с меня остатки ночной рубашки, на которые я посмотрела с недоумением, мужчина улёгся между моими ногами, широко разводя их. Рукой пристроил член между припухших половых губ и вошёл одним толчком до самого конца. У меня вырвался болезненный вскрик. Всё-таки достоинство у него не маленькое, да и мое влагалище недостаточно разработано.

– Тише, милая. Расслабься, моя хорошая. Я уже внутри, – шептал муж и зацеловывал лицо, шею, плечи, мял груди, теребил соски.

– Ты моё платье разрезал, – сказала я с обидой, пытаясь удержать слёзы и задыхаясь. Боль уже ушла, но прилив чувств не давал успокоиться.

– Пришлось. Я не хотел ждать. Куплю тебе ещё много таких, чтобы рвать их и резать каждый раз, когда будешь надевать их в нашу постель, – его обжигающее кожу дыхание, когда он говорил, сводило меня с ума.

– Мне нравится, когда ты такой нетерпеливый и страстный. Буду их специально надевать. Может и несколько за раз надену, чтобы ты их срывал с меня, – произнесла я, двинув тазом и обхватывая поясницу мужчины ногами, насаживаясь до предела.

Генри утробно зарычал и сорвался с тормозов, сразу же начиная вбиваться в тело, рвано и жёстко. Затем резко остановился. У меня вырвалось недовольное мычание. Стало так стыдно за свою несдержанность, что прикрыла лицо руками.

– Не смей закрываться. Смотри на меня, – глухо произнёс мужчина, и я не осмелилась ослушаться.

Ритм движений стал медленнее и ровнее, но глубже. Мучительно для сходящей с ума от нетерпения меня. Я хотела быстрее и жёстче. Но Генри не отпускал мой взгляд и не давал шевелиться. Затем глубоко поцеловал и перевернул на живот, подкладывая подушку.

«Ох, как же хорошо. Я умру от такой нежности»

Он стал двигаться чуть быстрее, его член был глубоко во мне, его пах и низ живота тёрлись о мои чувствительные ягодицы. Бедра скользили по задней поверхности моих бёдер. Влажные поцелуи и укусы оставляли жгучие следы на моих плечах. Я плавилась от сладострастия. Хотелось большего. Генри, кажется, читал меня, как открытую книгу. Он поставил меня в коленно-локтевую позу, отбросил подушку, и, придерживая бёдра, стал вколачиваться в лоно.

Когда я уже была на грани, а его член стал пульсировать во мне, он прижался грудью к моей спине и потянулся к волшебному бугорку. Я мечтала, чтобы он его коснулся. Два раза ущипнул и стал потирать пальцем. По телу прошлась горячая волна, сладкая, удушающая, но долгожданная.

Перед глазами замелькали разноцветные мушки. Я рухнула на постель, Генри упал рядом и заграбастал в охапку моё подрагивающее, влажное, скользкое тело. Подтянул одеяло, подложил подушку под свою голову, не отпуская меня от себя.

– Мне бы обмыться, – стало неудобно мне. Липкая масса скопилась между ног.

– Не сейчас. Я не хочу смывать с тебя следы нашей любви. Не сейчас.

Он повернул меня на бок, приподнял мою ногу и вошёл в лоно, притягивая плотнее к себе и кладя подбородок на макушку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Ты…

– Да. Я хочу тебя ещё. Даже не сомневайся.

Глава 32. Сладкое наказание

Генри

Я был счастлив. В кои веки. Счастлив абсолютно. Любимая женщина рядом. Ребёнок. Мой дом полон тихой радости и уюта. Я так хотел уединения, чтобы никто не вторгался в нашу семейную идиллию. Если бы мог, то оградил бы свой дом от остального мира барьером, сквозь который не проходил бы смрад от войн, преступлений, болезней, тупых и жестоких интриг. Но это, к сожалению, невозможно.