Роковое пари или Героев здесь нет (СИ) - Чайка Лидия Сергеевна

— Если вам тяжело об этом говорить, — стало жалко наставницу, — не говорите. Я не буду настаивать.

— Ты имеешь право знать. Я из-за своей трусости и так слишком долго тянула. В любом случае, время прошло. У него своя жизнь, у меня своя.

— А у вас есть дети? — не знаю, зачем я спросила именно об этом.

— Нет, — грусти в глазах женщины стало еще больше. — Богиня не подарила нам с супругом ребенка. Наверное, это наказание за что-то… Я не знаю.

— Все это очень странно, — я тоже взглянула на камин. Я верила тете Стаса. Почему? Понятия не имела. Она была чужим для меня человеком, но я не чувствовала от нее ни злобы, ни лжи. — Как человек, который любит, так легко отказался от своей любви? Нельзя просто так взять и в один миг влюбиться в другого. Это невозможно. Мои родители. — я стала прокручивать в голове моменты из своего недавнего прошлого. Как между собой общались те, кто подарил мне жизнь? Была ли между ними такая уж любовь? — Они часто ссорились. Ругались по любому поводу. Я сомневаюсь, что между ними сейчас такая уж сильная любовь. Отец пишет о сильном чувстве. А я видела его чаще всего хмурым и закрытым. Мама тоже старалась его сторониться. Только при мне они пытались казаться счастливыми. Но еще ребенком понимала, что отношения между ними сложные. Натянутые. И письма мне только отец пишет. От мамы ни строчки. Почему?

— Лучше спроси у него об этом, когда будешь писать следующее письмо, — женщина развела руками. Я снова смотрела на эту строгую леди, которая с самого первого дня была немного холодна со мной. И понимала ее состояние и смятение. Одно беспокоило: судя по всему, чувства к моему отцу за столько лет так и не остыли. И даже брак с другим мужчиной не смог заставить ее забыть о моем отце.

— Обязательно спрошу, — кивнула. — Спасибо вам за откровенность. За то, что не стали скрывать.

— Было бы, за что говорить спасибо, — она постаралась изобразить на своих губах подобие улыбки. — У тебя осталось мало времени. Два дня не такой большой срок. Пора собирать вещи. А я подготовлю письмо для приемной комиссии.

Сказав это, хозяйка дома встала со своего места и направилась на выход. Я тоже не стала рассиживаться и последовала за ней, чтобы запереть дверь, когда она выйдет. И как только наставница удалилась, я задвинула засов и, не мешкая, отдернула край манжета. Посмотрела на замершего на запястье Эйшера, в ожидании пояснений.

— И не смотри так на меня, — прошипел он, соскальзывая с моей руки. Плюхнувшись на пол, он в мгновение ока стал обычного размета, то есть, примерно мне по колено. — Я знаю многое, но не все. Все-таки не справочник, а живое существо. И какую роль во всем этом играет твоя мать, понятия не имею. Был ли на твоем отце приворот, так же не могу сказать. Я питался его силой, а не чужеродной.

— Сложно поверить, что мама может быть во всем этом замешана, — я подошла к кровати и упала на нее, раскинув руки. Так бы и пролежала оставшиеся дни до академии, просто смотря на потолок и ни о чем не думая. Жила я себе спокойно, училась, гуляла с друзьями, влюблялась. В общем, последнее лучше опустить. И знать не знала о другом мире. О том, что здесь жил мой отец. Сюда попала и моя мать. И что произошло между ними, что они вместе перенеслись обратно, неизвестно. Так же непонятно, когда это мой родитель умудрился так запасть матушке в душу, что она от него забеременела. И запал ли вообще. Что натворил папа, что ему пришлось бежать, бросив учебу на финишной прямой.

— Слушай, — Эйшер устроился рядом и, нависнув надо мной, заглянул в глаза, — давай на время перестанем касаться темы твоих близких? А иначе ты рискуешь не поступить в академию. И что тогда делать будешь?

— Почему ты не можешь мне прямо сказать, что натворил мой отец? — я проигнорировала его последние слова.

— Не могу, — покачал головой ящер. — Даже если бы хотел, не смог бы произнести ни слова. И написать не получится. Запрет на мне.

— А чего сразу не сказал? — я нахмурилась и перевела взгляд с потолка на дракона.

— Кто же знал, что ты такая неугомонная, — проворчал Эйшер, отползая от меня подальше. — Тем более, в дневнике ты никакой подсказки не найдешь. И не ищи. Зря время потеряешь. Я про запрет тебе сказал, теперь клятва молчать будет тянуть из меня силы. Так что будь добра, поделись, а то я превращусь обратно в жалкое подобие дракона, — дракоша шмыгнул носом. — Лучше бы молчал!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Сев на кровати, испугано посмотрела на медленно бледнеющего и теряющего плотность друга. И это из-за какой-то там клятвы? И кто заставил его ее дать? Папа? Да как он…

— Я поделюсь с тобой силой, не переживай, — забеспокоилась. Взяла на руки слабеющего дракона, посадила к себе на колени и приготовилась делиться энергией. Мне не жалко. Завтра уже буду полная сил. А ко дню поступления восстановлюсь полностью.

Прикрыв глаза, сосредоточилась на своей магии. Поняла уже, что лучше не смотреть на то, что в этот момент происходит с Эйшером. Пугающее зрелище. Терять с перепугу сознание не хотелось. Поэтому я постаралась отрешиться от всего. Не реагировать на странные шорохи и звон в ушах. Не поддаться искушению все-таки посмотреть.

По телу медленно стала растекаться слабость. Руки и ноги показались ужасно тяжелыми. Я не могла ими пошевелить. Для того, чтобы не упасть лицом вперед, сваливаясь тем самым с кровати, осторожно легла на спину. Насколько это было возможно в моем положении. На коленях ящера уже не было. Ни за что бы не стала требовать объяснений у Эйшера, если бы знала, чем это закончится.

Голова немного кружилась, слабость все нарастала, и я не знала, что делать. Когда это закончится? В прошлые разы подпитка происходила не так энергозатратно.

Нити магии начали одновременно истончаться. Я пыталась за них ухватиться, как учил профессор Фаир, но ничего не выходило. Я пыталась удержать ускользающую силу. Все без толку.

— Ой, ой, ой. — услышала встревоженный голос дракона. — Что делать. Я не хотел!

Что он не хотел? Почему так встревожен? И как заставить свое тело снова чувствовать? Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Дышать становилось все труднее. Невидимая рука надавила на грудь, не позволяя вдохнуть нормально. Я пыталась открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит вокруг, но и этого сделать не получилось.

— Эйш… — прохрипела и закашлялась. Воздуха катастрофически не хватало.

— Держись, Злата! — по всему выходило, что дракончик топчется на кровати. Я слышала его голос достаточно близко, чтобы разобрать слова через нарастающий в ушах шум. — Не надо было мне тебе рассказывать! Не надо было. Кто-то должен поделиться похожей магией. Но кто? И кому это не навредит?

Сразу вспомнила, как случайно выпустила магию и обожгла грудь Стаса. Несильно. Он вообще никак не отреагировал на это. Хотя сейчас я и понимала, что пусть сфера была маленькой, но на другом бы человеке оставила внушительный обжигающий след.

— Ст. — выдохнула, — йс.

— Кто? — не понял дракон. — Ст. йс. это кто вообще? А. - судя по последующему за этим шипению, Эйшер с силой хлопнул себя лапкой по лбу. — Сын Карола Эйтена. Ты уверена? Я смогу его позвать. Если ты дашь свое согласие и. отпустишь меня так далеко от себя.

— Да. — последнее что смогла выговорить и зашлась в новом приступе кашля.

— Держись! — еще больше запаниковал друг.

Я понятия не имела, отправился ли он в особняк Эйтенов или нет. Открыть глаза по-прежнему не могла. Так и лежала, ожидая непонятно чего. Пыталась уплотнить нити, которые стали совсем тонкими и еле заметными. Они время от времени слабо мерцали. Именно по этому мерцанию я их и находила. Позвать на помощь тоже не получалось. Казалось, прошел примерно час, не меньше. На деле, скорее всего, каких-то пара минут. Когда услышала торопливые шаги и ругань, сразу поняла, кто пришел по мою душу. Чего уж там, сама попросила Эйшера его привести. Дверь открыли без стука. И это тоже было не удивительно. Стас и так бы не стал церемониться, будь я в нормальном состоянии. А тут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})