Жаклин Кэри - Стрела Кушиэля. Редкий дар

Принц мало изменился с тех пор, как пять лет назад юным лордом замахнулся на роль Принца Солнца. Возможно, немного повзрослел — хотя оставался в расцвете молодости, не переступив порог зрелости, — но безудержный блеск в его серых глазах остался прежним. Избранные солдаты из Искателей Славы, личной гвардии, положенной принцу крови, окружали его, не соблюдая строй. Они вторили воплям толпы, выкрикивая имя своего кумира, и вздымали вверх клинки, рассекая полированной сталью лучи солнца.

Рядом с Бодуэном спокойно и безмятежно ехала Мелисанда Шахризай, отрада принца и единственный шип в боку Львицы Аззали. Черные как вороново крыло волосы ниспадали крупными кудрями, сияя, словно темная вода в лунном свете. Красота Мелисанды затмила опередившую ее юную дофину — та казалась бледной и незавершенной. Я увидела собирательницу сердец всего во второй раз в жизни, но даже на расстоянии меня передернуло.

— Что ж, тут все довольно ясно, — пробормотал тучный джентльмен, уступивший мне место. В его голосе слышался легкий акцент. Мне захотелось обернуться, чтобы увидеть его лицо, но меня слишком вжимали в каменный парапет, и оглянуться незаметно не получилось бы.

За группой Дома Тревальонов скакал одинокий всадник, неся флаг провинции Камлах — пылающий меч на темно-сером фоне. Его появление немного отрезвило собравшуюся толпу, напомнив всем, что поводом для шествия явилась битва.

— Попроси их д’Эгльмор проехать под его флагом, — раздался где-то неподалеку женский голос, — они признали бы его право и не посмели отказать.

— Полагаешь, он достаточно подкован в политике, чтобы представлять собой опасность для прочих претендентов? — последовал ироничный ответ. — Потомки Камаэля думают своими мечами.

— Возблагодарим же Благословенного Элуа за то, что это так, — вмешался кто-то другой. — Лично у меня нет ни малейшего желания стать добычей скальдийских племен.

Союзники Камлаха шли стройными рядами, и, каким бы правом он не поступился, молодой герцог д’Эгльмор ехал в самой гуще своих ратников. Я разглядывала флаги, сопоставляя лица с именами, которые заставил меня затвердить Делоне. Ферро, Моншапетр, Валье, Басилиск — все великие роды Камлаха. Большинство из них — закаленные воины, поджарые и настороженные. Исидор д’Эгльмор выделялся из толпы, сияя, словно серебряный орел на его флаге. Его темные безжалостные глаза обшаривали толпу, и я вспомнила, где их уже видела. Это он был в маске из ягуарунди на Средизимнем балу.

— Было бы интересно его испытать, — томно протянула какая-то женщина.

— Как и горного льва, — ехидно заметил один из говоривших ранее мужчин, — но не посоветовал бы тащить хищного зверя в свою постель!

Я не обратила внимания на всеобщий смех, не сводя глаз с проходящих под балконом Союзников Камлаха. Немногочисленные рыцари, представлявшие победителей — основное войско осталось защищать отвоеванные рубежи, — выглядели могучими и неодолимыми. Аззаль и Камлах располагались на северной и восточной границах королевства. Многие полагали, что Бодуэн де Тревальон, объединившись с мощью Союзников Камлаха, занял позицию, пугающую своей недвусмысленностью.

После отряда триумфаторов из Камлаха дорогу заняли подводы с военными трофеями. На них было разложено разное оружие, и я содрогнулась при виде тяжелых боевых топоров. Скальды талантливые поэты — я знаю, потому что довольно долго изучала их язык, — но все их песни о крови и железе. А побежденных они угоняют в пожизненное рабство. Мы, ангелийцы, цивилизованный народ. Даже попавший в долговую клетку, как я, не теряет надежды когда-нибудь купить себе свободу.

Груженые подводы тоже проехали дальше, и гости Сесиль устремились обратно в дом.

Я повернулась и увидела улыбающееся лицо стоявшего позади бородача. Его черты были определенно не ангелийскими. Вспоминая легкий акцент, я сделала вывод, что передо мной арагонец.

— Наверное, ты из дома Анафиэля Делоне. Понравился парад? — тепло спросил он.

— Да, милорд. — Я не знала, кто он такой, но машинально наделила незнакомца высокородством.

Мужчина рассмеялся.

— Я Гонзаго д’Эскобар, и вовсе не лорд, а просто историк. Давай же, скажи, как тебя зовут, и пойдем в дом.

— Федра, — представилась я.

— Ах. — Он прищелкнул языком и протянул мне руку. — Несчастливое имя, дитя. Что ж, тогда я стану твоим другом, ведь еще древние эллины говорили, что только хороший друг может встать между человеком и его мойрой. А знаешь ли ты, что значит это слово — «мойра»?

— Судьба, — ответила я, и тут же прикусила язык, поскольку Делоне четко оговорил, чтобы ни Алкуин, ни я не выдавали свою образованность без его дозволения. Но в моей голове уже сложилась связь: — Вы были одним из учителей моего господина в Тиберийском университете!

— Именно. — Он куртуазно поклонился и прищелкнул каблуками. — С тех пор я оставил преподавание и теперь путешествую в свое удовольствие, воочию осматривая места, о которых долгие годы узнавал из книг. Но когда-то мне действительно выпала честь обучать твоего… твоего Делоне и его…

— Маэстро! — голос Делоне, звенящий неподдельной радостью, вклинился в наш разговор, едва мы вошли в бальную залу. Большими шагами мой покровитель приблизился и, сияя, обнял пожилого профессора. — Сесиль не говорила, что вы приедете.

Гонзаго д’Эскобар засопел в крепких объятиях и похлопал Делоне по спине.

— Ах, Анафиэль, мальчик мой, на старости лет я позволяю себе одну единственную роскошь. Где бы ни поворачивался ход истории, стараюсь оказаться неподалеку, чтобы своими глазами понаблюдать, как меняется мироустройство. А когда ареной стала Земля Ангелов, тем паче обрадовался возможности побыть в окружении несравненной красоты. — Старик с улыбкой потрепал Делоне по щеке. — Ты не утратил ни капельки своего очарования, юный Антиной.

— Вы мне льстите, маэстро. — Делоне взял руку д’Эскобара, но в его улыбке чувствовалась некая напряженность. — Хотя вынужден вам напомнить…

— Ах! — Выражение лица арагонского профессора изменилось; он погрустнел. — Да, конечно, прости мою забывчивость. Но я рад видеть тебя, Анафиэль. Очень рад.

— О да. — Делоне искренне просиял. — Вы не откажетесь поговорить чуть позже? Здесь есть один человек, с которым мне хотелось бы познакомить Федру.

— Конечно, конечно. — Старик с той же приязнью похлопал меня по плечу. — Ступай, дитя, веселись. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на дряхлеющих педантов.

Делоне рассмеялся и, качая головой, повел меня прочь.

Про себя я досадовала, как не вовремя он появился, но вслух спросила только: