Лина Гамос - Ниро

- Я повторяю, Яр, это только твои проблемы.

Алея напряженно застывает на самом краю кровати, услышав характерный звук захлопнувшейся двери и тут же на пороге спальни возникает крайне раздосадованный Яромир.

- Зачем ты полезла между ними?

Алея расправляет плечи и гордо вздергивает подбородок.

- Мне нужно было молча смотреть, как он издевается над нею?

- Это их отношения и они в них разберутся сами, милая. - Яромир уставшим жестом проводит по волосам, стягивая с них резинку, и присаживается рядом с девушкой. - Яр действительно любит ее и, даже больше чем она того заслуживает. Он многое сделал для того, чтобы они остались вместе. Против Аси возражали и мама, и папа. Яр ради нее пошел против клана, это у нас, знаешь ли, не принято...

- Я видела ее избитой...

Яромир слабо улыбается:

- Она могла упасть...

И Алея пребольно толкает его в бок.

- Это не повод для шуток.

- Какие шутки, милая, Яр не успокоится, он будет пытаться достать тебя. Ася его единственная слабость, ради нее он пойдет на все, - он смотрит на свои руки, потом переводит испытующий взгляд на девушку. - Если ты знаешь...

- Я не знаю, - Алея почти кричит. - Я помогла выбраться с корабля, дальше она действует самостоятельно, это ее планета и ее она знает лучше меня.

- Я знаю, что ты говоришь мне правду, но ты не представляешь в каком состоянии Ярослав.

- Это его проблемы.

Алея демонстративно скрещивает руки на груди и отворачивается от жениха.

- Он может сделать это твоей проблемой, милая. - Теплая ладонь медленно скользит вдоль ее напряженной спины, не лаская, успокаивая, помогая расслабиться. - У них дети, это многое значит для нас.

- Он не позволяет ей их видеть, - Алея презрительно фыркает, сбрасывая его руку со своего плеча. - Дети для него лишь повод для шантажа.

- Ты не права, - Яромир, не обращая внимания на слабое сопротивление, снова привлекает ее к себе и опрокидывается назад на мягкие подушки их огромной кровати. - Мне нужно было раньше рассказать тебе о некоторых нравах Мурано.

- Что - то еще, кроме милого шантажа собственными отпрысками?

- Глупая моя, - он целует Алею в лоб и прижимает сильнее, наслаждаясь ароматом ее любви к нему. - Дети от единственной женщины, от той, которую ты любишь не простая блажь...

- Конечно, потом ведь можно завести кучу любовниц...

- И снова ты не права, наложницы появляются с согласия матери твоих детей...

- Да ни за что...

- Да я и не настаиваю, - Яромир смеется громко и заразительно, но тут же болезненно ойкает, получив ощутимый удар под ребра. - Мне бы на тебя силы хватило, но я хотел рассказать тебе не об этом. Когда появляется ребенок, в твоем доме появляется счастье.

Алея недоверчиво фыркает, и Яромир терпеливо разъясняет:

- Это не сказка, мы чувствуем эмоции, их вкус, почти осязаем, это тщательно хранимый секрет Мурано, - Яромир переворачивается так, чтобы видеть недоверчиво огромные глаза Алеи. - Например, я знал, что более чем нравлюсь тебе и при этом чувствовал решимость не допускать, каких - либо отношений между нами, особенно после того, как ты узнала кто я. Но на челноке ты буквально опьяняла меня своей сладостью и желанием. Ты хотела меня.

- Вот уж нет.

- Вот уж да, - его губы касаются ее, не поцелуем, просто нежат. - Ты хотела меня, я безумно хотел тебя, но из нас двоих потерял голову лишь я, ты же отбросила меня за ненадобностью, потому что не верила во что - то стоящее между нами.

- Допустим.

Алея игриво скользит язычком между его губ и довольно хмыкает, почувствовав определенный отклик его тела на свои действия.

- Мы продолжим после того, как ты сорвешь голос от ласк или я могу закончить краткую лекцию о Мурано?

Его колено провокационно вдавливается между ее ног, Алея смеется и неожиданно выбирает традиции, лекции и Мурано.

- Ладно, - Яромир мимолетно касается губами ее губ и устраивается рядом, притягивая ее голову себе на грудь. - Так вот, рождаясь, ребенок озаряет близких светом любви и ощущением безграничного счастья и именно поэтому для Мурано дети бесценны и всеми любимы. Дети появляются только от союза двух любящих людей, как бы это не смешно звучало, они действительно являются плодом двух любящих сердец...

- И именно поэтому у вас лучшие военные школы, и вы первыми начинаете войны, истребляя чужих детей...

- Они не муранцы...

- Железная логика, милый.

- Не без этого.

Яромир улыбается, его попытка достучаться до невесты провалилась с треском, Алея не сдаст несчастную. Дорога Ярославу открыта, его ход в погоне за сбежавшей рабыней.

На следующий день, сидя за завтраком напротив Алеи, Яромир пытается завести разговор о том, что та должна рассказать его брату все, что знает о побеге Аси, но она лишь пренебрежительно кривится, выражая таким образом свое отношение к Ярославу.

- Если бы он относился к ней с уважением и любовью, мне не нужно было бы спасать ее из его рук.

- Это их отношения и они устраивали обоих, что бы тебе там не наговорила Асинаиля, - Яромир поднимается из-за стола и, подойдя к Алее, касается губами ее макушки. - Прогуляйся по кораблю после службы, а вечером сходим в ресторан перекусим и немного развлечемся.

- Я хотела забежать к прежним сослуживцам, они приглашали на чай после обеда, - Алея с видом заботливой женушки, стряхивает невидимые пылинки с лацкана его мундира. - Выпью чаю и потом, как раз, успею к тебе в ресторан.

- Твой тайно влюбленный Венча тоже там будет?

- Он испытывает лишь симпатию, - она укоризненно смотрит на парня.

- И танцевал с тобой на вечере...

- И остался только другом...

- Я тебе доверяю.

Яромир улыбается ей и выходит из каюты.

Обычное чаепитие среди прежних сотрудников превратилось во что - то гротескно - уродливое, когда отворилась дверь и на пороге возникла угрожающая фигура капитана. Ярослав поднял бластер и Венча, нелепо взмахнув руками, падает на пол с развороченной выстрелом грудной клеткой. Тишина звенит и оглушает, все кто сидит за столом, бессмысленно взирают на лежащего в луже крови инженера, силясь понять только что произошедшее.

- Алея, - тон капитана крайне благожелателен и чрезвычайно мил. - Я спрашиваю еще раз, где моя женщина?

Алея было дергается на голос, но взгляд, словно прикованный не отрывается от безжизненного тела Венча. Справа глухо охают и что - то теплое брызгает на руку, продолжающую машинально сжимать чашку с недопитым чаем. Никто не кричит и не порывается вскочить и спрятаться. Все замирают, словно замороженные лютой стужей бушующей в пустых глазах капитана.

- Осталось четверо, сколько им жить зависит от тебя, Алея.