Разрушенная для дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Его прикосновение было нежным. Любящим. Вот только внутри меня всё сжалось в узел из шипов.

Я чувствовала, как под перчаткой пульсирует раздробленная плоть. Каждый нерв кричал. Словно каблук всё ещё врезался в кости, раз за разом. Перчатка, тугая, белоснежная, будто сшита из снега и стыда, давила на опухшие суставы, и с каждым ударом сердца боль растекалась всё дальше — в локоть, в плечо, в горло, где застревал ком из слёз и ярости.

— Ах, если супруга слаба здоровьем, это, конечно, беда, — заметил министр. — Моя супруга, я имею в виду первую, тоже была слаба здоровьем, однако прожила в браке почти двадцать лет. Правда, детей она мне так и не подарила…

«Слаба здоровьем». Эти слова — как зеркало. В них я вижу Вайлиру. Её тонкие запястья, прозрачную кожу, дыхание, похожее на шелест крыльев мотылька.

И меня — её живую тень.

— Я вас понимаю, — сочувственно произнес Сирил.

Он понимает. Он всегда понимал. Только не меня. Меня он стирает. Слой за слоем. Как старую краску с портрета, чтобы нарисовать новую Вайлиру.

— Я вот смотрю на вашу супругу и понимаю. Она как две капли воды похожа на вашу прежнюю покойную супругу. У меня даже чувство такое, словно это она! — усмехнулся министр Роумонт. — Я знал ее. Она приходилась мне троюродной племянницей.

Губы Сирила растянулись в улыбке.

— И ведь главное, лицо один в один, — заметил министр, делая глоток из бокала. — Скажите, как вам удалось найти почти ее копию?

Глава 3

Талисса

— Ах, у меня было разбито сердце. Я очень сильно переживал по поводу смерти Вайлиры. И однажды увидел ее. Она спускалась по ступеням и садилась в карету. Я тогда решил, что это просто совпадение. И уточнил, как ее зовут… Талисса Эмри. Потом я увидел ее еще раз, уже в доме ее родителей. И тогда…

“Тогда он купил ее, — кричало всё внутри. — Как статую. Как куклу. Как попытку вернуть прошлое, не спрашивая, хочу ли я быть частью этого”.

Сирил сглотнул. На его лице — нервная улыбка человека, который делится самым сокровенным.

А я стояла здесь. В теле, которое не моё. В платье, которое не моё. В жизни, вырезанной по шаблону мертвой женщины.

Я же чувствовала только пульсирующую боль в руке. Казалось, пальцы настолько опухли, что перчатка теперь давит. Я с трудом превозмогала это чувство, стараясь держать лицо.

— Тогда я решил, что судьба… дает мне второй шанс, — опустив глаза и полушепотом произнес Сирил. Он взял мою здоровую руку и с жаром поднес ее к губам. — Второй шанс познать счастье… Что это — знак свыше… И на этот раз я решил, что свое счастье я не отпущу… Да, дорогая?

Я кивнула.

Одно движение. Меньше, чем вздох.

А внутри всё горело. Не от боли — от унижения, что моё «да» стоит столько же, сколько «нет». Ничего.

— Ох! — рассмеялся министр. — Бывают же чудеса!

Чудеса… Да. Чудо — когда тебя бьют каблуком за кусок хлеба. Когда тебе во сне снится, как ты отгрызаешь кусок от батона и стонешь от наслаждения.

Чудо — когда ты не ела два дня и всё ещё стоишь на ногах.

Чудо — когда твой муж целует здоровую руку, а ты прячешь ту, которую он только что ломал, и при этом он рассказывает направо и налево, как любит тебя.

Я вообще не знаю, как у меня хватает сил шевелиться.

Может, потому что я — не та, кого он видит.

Я — та, кто копит. Каждый удар. Каждое «посмотри на неё». Каждое «ты жирная свинья». И однажды… однажды я вырвусь из этого платья, как зверь из клетки. И я живу с мыслью, что однажды настанет этот день. И я смогу.

А пока — я улыбаюсь.

Так, как учила меня боль.

— Вы говорили, что недавно освободился пост в министерстве… Один из министров, кажется, Бэрроу, скончался от сердечного приступа.

— О да, — сокрушенно произнес министр Роумонт. — Бедняга. А ведь он был моложе меня! И вот поди ж ты! Но в этом есть и положительный момент! Я пошел на повышение…

— Мой отец когда-то мечтал, что я стану министром, — улыбнулся Сирил.

— Ну, это можно устроить, — заметил Роумонт. — Правда, придется утверждать вашу кандидатуру. А это, разумеется, не самый быстрый и… дешевый процесс.

Он отвел глаза, словно давая возможность почувствовать намек.

— Знаете, я могу немного помочь, — тут же понизил голос до шепота Роумонт. — Но при одном условии. Вы будете поддерживать все мои инициативы. Если я сказал: «Да!», значит «да». Если «нет», то «нет!». Тем более, что его величество сейчас… очень болен и легко подписывает документы… Он никого не узнает. Изредка наступает что-то вроде просветления… Но потом опять… Так что доктора говорят, надежды мало. Пользуйтесь моментом, молодой человек.

— А как же его высочество? — спросил Сирил. — Как же принц?

Глава 4

Талисса

— О, он еще не король. И, если повезет, он им так никогда и не станет, — усмехнулся Роумонт. — Скоро народ будет им очень недоволен. И вы, как новый министр, мне в этом поможете. Вы слышали новость? Во дворце найдено несколько убитых молодых женщин.

О, боже мой… У меня прямо мурашки пробежали по коже. Неужели принц на такое способен?

— А чему вы удивляетесь? — продолжал министр Роумонт, усмехаясь. — Его высочество всегда проявлял садистские наклонности… Дракон как-никак! Так вот, народ об этом еще, разумеется, не знает. Но скоро узнает. С вашей помощью, как министра, мы должны остановить это чудовище… И не дать ему дорваться до власти!

Я сглотнула. Это звучало очень страшно. Министр Роумонт усмехнулся и сделал глоток.

— К тому же, варварские порядки драконов дурно влияют на общественность! — прокашлялся министр. — Подумать только. Его матерью была какая-то простая магичка… Его величество ее просто… украл. Вы себе можете это представить? Я не могу!

Жуть какая. Я повела плечами, словно мне стало вдруг зябко.

— Старый дракон уже не представляет угрозы. С момента смерти его… так называемой… “истинной”, — произнес министр, придвигаясь ближе и