Сибирь - Настя Полос

комнатушками, а целыми домиками, пусть и небольшими.

Но все же природа проигрывала. Детей рожалось крайне мало, постоянно происходили выкидыши. Еще чаще женщины лишались возможности забеременеть из-за суровых условий и голода. Аванпост боролся с этим как мог.

— Елена, мы обедаем, иди скорей.

Проходя по узкому коридору, я невольно зацепилась глазами за семейные фото. Оттуда на меня смотрела молодая версия Елены. На фотографии была белокурая девчонка с улыбкой во всю ширь, голубые глаза ярко светились. Мы стояли в каком-то парке с зелеными деревьями и аттракционами. Я и Алиса держались за руки, а мама с папой обнимали друг друга.

А потом отец умер. Голубоглазая блондинка перестала улыбаться, а матери больше некого было обнимать. Счастливой — или так только казалось? — осталась лишь Алиса.

За столом меня ожидали… все. Как удобно. Но оглянувшись, я поняла, что не было Леона. Моего младшего брата.

Алиса встретила меня широкой улыбкой, рядом сидел ее муж Александр. Мама поднялась, чтобы поцеловать меня в щеку, а следом за ней подошёл Марк и чмокнул меня в губы.

Я отстранилась.

— Как ты? — прошептал он мне на ухо. Его ладони легли на мою талию и притянули ближе. Меня замутило, но я, как и всегда, сдержалась.

— Устала.

— Давай ты поешь, а потом мы пойдем в спальню, и я сделаю тебе массаж.

Прекрати.

— Сначала новости, — я отошла от него, встав посреди комнаты, и собрала все взгляды. — Меня вызвал другой Аванпост.

Губы мамы задрожали, Алиса приложила ко рту ладонь, а в ее глазах застыли слезы. Марк опустил глаза в пол. Только Александр знающе кивнул. Раньше он входил в отряд «Эхо», но когда сестра забеременела, его освободили.

— Но как же… Елена… — мама взволнованно смотрела на меня. — Ты же только недавно вернулась! Лена…

Каждый поход начинался именно так. И я не могла их винить. Вернуться — большая удача. И моя не может быть бесконечной. Пятый раз может стать фатальным. На душе стало мерзко.

— Вызывает глава «Сибири». Выбора нет.

— «Сибирь»? — Лицо мамы побелело. Она была настоящей красавицей, несмотря на то, что ее тронуло горе. Белые волосы завязаны в низкий пучок, тонкая шея, складная фигура и такие же голубые глаза, как у меня. За мамой бегали толпы мужчин, но она любила только одного, которого потеряла шесть лет назад. — Это же так далеко!

— «Эхо»? — поинтересовался Александр.

— «Браво».

Он присвистнул.

— Они матерые ребята. Говорят, их командир тот еще зверь. Но под его командованием не единой смерти уже третий год.

— Не люблю чужих, — ответила я, поведя плечом. Александр кивнул.

Алиса смотрела на меня щенячьими глазами. Ей было страшно, особенно после того случая.

Я присела перед ней на колени и взяла ее ладонь в свои руки.

— Алиса, с тобой будет Феликс! Он профессионал. Не хуже меня.

Но не ровня.

— Я не хочу Феликса! Я хочу, чтобы была ты! Я не хочу, чтобы было, как у…

— Алиса! — рявкнула мама. И я мысленно поблагодарила ее, а сама откинула руку сестры и сказала холоднее, чем прежде:

— Феликс справится.

— Елена, пожалуйста!.. — начала она, но я уже вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Подняв ладони, я вгляделась. Не тряслись.

Дверь открылась.

— Ты специально уходишь? — горько прошептал Марк. — Признайся, Елена, каждая вылазка для тебя как глоток свежего воздуха. Мне опять переживать, вернешься ты или нет?

— Знаешь же, что вернусь! — огрызнулась я. — Меня никогда не спрашивают! У меня нету выбора.

Ложь слетела с языка так легко и заученно, что я даже не обратила внимания.

— Так не может продолжаться. Я понимаю, ты изменилась. Я изменился, но…

— Что ты понимаешь?! Меня? — я горько засмеялась. — Нет, Марк! Не понимаешь.

— Да? — Он подлетел ко мне и схватил за плечи. — Ты одна там была? Только ты это видела?

— Не одна.

Марк отошел, брезгливо откинув от меня руки.

Правильно, ненавидь меня, как я ненавижу себя.

— Марк, — устало протянула я, сдавшись.

— Не надо. Я понял. Не знаю, почему я пытаюсь спасти нас. Может, потому что люблю. — Он пронзительно посмотрел на меня. Я едва сдержалась, чтобы не отвести взгляд. — Потому что хочу все вернуть. Но для этого нужно желание двух людей. Подумай во время своего похода, нужен ли я тебе.

Марк ушел, оставляя меня одну, чему я была несказанно рада.

Глава 2

Полный рюкзак с вызовом смотрел на меня с угла комнаты. Я не разбирала его, всегда держа наготове. Мирослава была права. Я грезила этими вылазками.

Убраться. Убраться подальше от этого места! От этих людей! Их взглядов.

Меня не пугали зараженные, февральские морозы.

Уже ничто не сможет испугать.

Вчера я не покидала комнаты, что мы делили с Марком. Он не возвращался, и я хотела, чтобы так и оставалось.

Рюкзак продолжал меня буравить.

Я поднялась со скрипучей кровати, заправленной каким-то старым розовым пледом. Тона спальни выглядели сухими, безжизненными. Прямо как я. Обстановка меня не волновала, всем занимался Марк. Старое зеркало в углу отражало тощую фигуру. Одеваться не было смысла, никто не заходил без стука. А Марк уже видел.

Волосы растрепанными волнами обрамляли выпирающие плечи. Я взяла расческу, думая, как лучше заплестись. Нужно надолго и так, чтобы не мешались. Возможный душ будет на середине пути, если не в самой «Сибири».

Взгляд сам собой спустился ниже, оглядывая худые серо-бежевые груди, терпимоторчащие ребра, по животу…

Меня сейчас вырвет.

Сглотнув, я с усилием проводила расческой, беспристрастно сверля себя взглядом. Косы решила сделать две, оставив висеть тонкими нитками. Надела термобелье, такие же носки, а дальше сложила запас в рюкзак. Спальный мешок, коврик для сна, сухпайки и медицинский чемодан лежали уже там. Серый сверток на самом верху.

Чашка!

Перед глазами мелькнула картина, как мне протягивают стакан, из которого кто-то уже пил. Я поежилась. Чашка упала поверх одежды.

Дальше я надела флисовый комбинезон, водонепроницаемые серые штаны и тяжелые трекинговые сапоги с хорошим сцеплением бежевого цвета. Осталось надеть куртку и можно идти.

Я поволокла рюкзак, который весил не меньше тринадцати килограмм, в зал. Марк не пришел меня проводить и помочь. Его можно понять.

Я бы тоже не пришла.

— Елена. — Мама стояла у стола, натянув улыбку, но красные глаза выдавали недавно пролитые слезы. Каждый раз она отпускала меня с тяжелым сердцем и прощалась.

Как и я.

— Мам.

Мы крепко обнялись. Она выдохнула мне в плечо. Хрупкие плечи затряслись, всхлипы рвались из нее, но она старалась сдерживаться.

Не нужно. Я не хочу этого видеть!

Она до конца