Гадкий утёнок. Вернуть любовь - Джейн Реверди

от двери и закрыла ладонями уши. Бедняжка Беренис! Даже если ей не говорили этого в лицо, она слышала это за своей спиной. И каково ей — юной доверчивой девушке — было оказаться в таком серпентарии, как королевский дворец?

— Ваше сиятельство, с вами всё в порядке? — моя спутница смотрела на меня с тревогой.

Ответить ей я не сумела — стены закружились у меня перед глазами, и я как подкошенная рухнула на пол.

Пришла в себя я в незнакомой комнате уже утром. Кровать, на которой я лежала, была огромной. Высокие подушки, немыслимо мягкий матрас и воздушное одеяло. И белоснежное постельное белье, расшитое вышивкой и кружевами.

Стены комнаты обиты тканью нежно-кремового цвета. На потолке — лепнина. На окнах — тяжелые шторы, задернутые недостаточно плотно, чтобы не пропустить солнечные лучи.

Сначала я подумала, что сплю. Потом вспомнила, что накануне я рассталась с Денисом, и решила, что я в гостинице. Должно быть, так устала прошлой ночью, что не запомнила, как добралась до неё.

А еще этот странный сон про королевский дворец и девушку по имени Беренис. И чего только не приснится от волнения?

Но что-то всё-таки было не так. Не слышно было привычного для большого города шума за окном. А на мне была странная сорочка — с закрытым воротом и длинными рукавами. В такой я могла спать разве что в детстве. Ох, а еще на маленьком столике у окна стоял подсвечник. И это был не обычный электрический светильник, а самый настоящий канделябр со свечами. И всё, что я видела вокруг себя, было похоже совсем не на гостиницу, а на комнату в каком-нибудь музее.

Дверь, находившаяся справа от кровати, тихонько скрипнула и приоткрылась.

— Проснулись, ваше сиятельство? — задавшая вопрос девушка показалась мне смутно знакомой.

Кажется, это та, вчерашняя, из парка. А это означало только одно — что всё это мне вовсе не снилось.

— Я сейчас распоряжусь насчет завтрака, ваше сиятельство.

Она исчезла, а я поднялась с кровати. На стоявшем у стены кресле лежал красивый бархатный халат, и я накинула его на плечи. Приоткрыла дверь. Она вела не в коридор, а в другую комнату — небольшую, но тоже очень уютную. И там было трюмо!

Я почти метнулась к нему. Я хотела убедиться, что я — это по-прежнему я. Но в зеркале отразилась абсолютно незнакомая девушка — среднего роста, худенькая, с тусклыми каштановыми волосами. Я настоящая была совсем другой — как минимум, на десять сантиметров выше, и моя фигура была похожей не на сухую жердь, а на гитару. И я всегда была блондинкой, а не шатенкой.

А у девицы в зеркале было еще и изможденное лицо. Бледная кожа, сухие потрескавшиеся губы. А вот глаза большие, красивые. Но в остальном внешность была весьма заурядная.

И я по-прежнему не могла понять — как я оказалась здесь, в ее теле? И что случилось с ней самой? Конечно, я читала книги о попаданках, но и подумать не могла, что так бывает не только в книгах. И теперь, оказавшись в незнакомом месте и незнакомом теле, я чувствовала себя захватчицей, непрошенной гостьей. И судорожно пыталась понять, смогу ли я вернуться домой.

— Оделись уже, ваше сиятельство? — девушка вернулась в сопровождении еще одной девицы.

На той, другой, были белый чепчик, коричневое платье и белый же передник. Типичная горничная из романа. А вот первая была одета более изысканно, и я затруднилась определить, кем она мне приходилась. Вернее, не мне, а той, кем я на время стала. Родственница? Подруга? Компаньонка? Но хорошо было уже то, что она, кажется, ни о чём не догадалась — а то, кто знает, как относились тут к подобным перемещениям.

Потом я вспомнила о короле, и где-то внутри меня стал просыпаться гнев. Если всё то, что я запомнила с прошлого дня, было правдой, то именно он был виноват в том, что с бедной Беренис случилось всё это. Она нуждалась в его помощи и защите, а он присоединился к стану тех, кто ее презирал и ненавидел. И уже одно только это дало мне повод ненавидеть его самого.

В желудке заурчало, и я осознала, что очень голодна. На принесенном горничной подносе стояла кружка молока, а на тарелке лежали аппетитные булочки. Я съела их все — и с яблоками, и с корицей, и с творогом. Мягкое тесто просто таяло во рту.

Обе девушки смотрели на меня с заметным удивлением. Должно быть, Беренис такой аппетит был не свойственен.

А когда горничная удалилась, девушка, чьего имени я всё еще не знала, сказала:

— Позвольте мне уложить ваши волосы, ваше сиятельство. Скоро придет портниха для примерки свадебного платья.

Я снова почувствовала холодок в груди. Свадьба? Уже? От одной только мысли об этом мне стало дурно.

Глава 4. Свадебное платье

Портниху и двух ее помощниц привела статная дама в строгом темно-синем платье, которую я поначалу приняла за экономку. Только приглядевшись, я заметила, что платье было расшито драгоценными камнями по вороту и рукавам, а значит, могло принадлежать только знатной даме.

И вдруг в мозгу словно надпись всплыла. Маркиза Патрисия Арагон, главная фрейлина двора — вот, кто это был. И мне сразу же стало чуточку легче дышать. Если информация из памяти Беренис будем доступна и мне, то вероятность выдать себя чем-то будет гораздо меньше. Вот только что в этом случае станет с моей собственной памятью? Но думать об этом мне было некогда, потому что портниха деловито принялась доставать из множества принесенных с собой коробок ленты, кружева, булавки.

Мне пришлось раздеться до тонкой сорочки. В принципе это не было для меня чем-то стыдным — на пляжах мы обнажались куда больше, — но то, с каким пренебрежительным снисхождением смотрели на меня все эти дамы, было возмутительно. Да, у Беренис было худое угловатое тело, но ей явно было не больше девятнадцати лет, а значит, оно еще могло округлиться.

— Если украсить корсет жемчугом, это будет очень красиво, — сказала портниха.

Но маркиза Арагон пожала плечами:

— К чему такая роскошь? Его величество говорил о скромной церемонии.

— Разве на свадьбе не будет гостей? — удивилась портниха. — Я думала, что на таких церемониях их бывает очень много. Помню, когда женился отец его нынешнего величества, так гости приезжали даже из соседних стран. Я тогда была