Жена Дракона поневоле - Анна Герр

– Зульвия, – приподнял пальцами лицо девушки и посмотрел ей в наполненные пеленой слёз глаза. В моих же показался вертикальный зрачок, показывая, что я готов к обороту. – Ты не сможешь обмануть меня. Скажи правду, какой бы она не была, и тогда я смягчу своё наказание. Но если прозвучит хоть слово лжи, Дракон вырвется наружу. Он в ярости, я его сейчас едва сдерживаю.

Леди в ужасе отпрянула от меня, вспомнив, кто я такой. Не просто мужчина и не человек. Я Дракон! Жестокий и безжалостный Дракон. Каким меня считают все.

– Говори, Зульвия!

ГЛАВА 2

Девушка сжалась, загнанная в угол, умоляюще посмотрела на меня, но, не получив снисхождения, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Я… я… Пожалуйста, не надо, – взмолилась она и бросилась к моим ногам, но я поймал её за плечи и заставил стоять на месте. Убрал руки от леди, на которых сверкнуло несколько сине-зелёных чешуек. Она заметила это и стала белой, как простыня. Испуганный взгляд встретился с моим стальным, и девушка заговорила. – Я была вашей любовницей, ваша светлость, и надеялась, что вы сделаете меня своей женой. Герцогиней. Но вы не собирались жениться, а моё время шло. Мне нужно было найти хорошую партию, и… Жозев был отличным вариантом. Сын главы городской стражи, из благородного рода, с хорошим состоянием, молодой, красивый и влюблённый в меня.

– Тогда почему ты не сказала мне о том, что хочешь выйти замуж за Жозева? У нас была договорённость, что если ты захочешь уйти и создать семью, то я не буду тебя держать. Ты же знаешь, что я никого никогда не держал и даже помогал своим бывшим любовницам удачно выйти замуж.

– Что? – осипшим голосом спросил Жозев, с неверием посмотрев на свою возлюбленную. – Зульвия, ты говорила мне, что герцог не отпускает тебя. Что он заставляет быть с ним, угрожая и запугивая тебя. Мы же поэтому и хотели тайно обвенчаться. Я и сейчас молчал, понимая, что единственный шанс спасти тебя – это выкрасть и жениться первым на тебе, а потом… сбежать, если потребуется.

– Жозев! – прошипела леди, с раздражением посмотрев на бедного парня. – Какой же ты глупый! А что я ещё могла тебе сказать? Я медлила, потому что был ещё шанс, что герцог всё же пожелает жениться. Но и тебя упустить не могла, поэтому и говорила с тобой о тайном венчании. Но этого бы не произошло. Когда я поняла бы, что шансов стать герцогиней нет, то мы бы нормально поженились.

Парень покачнулся и опёрся о стол, что стоял позади.

– Вот мы всё и выяснили, – заключил я, отворачиваясь. – Стража!

– Ваша светлость, вы обещали снисхождение, – завопила Зульвия.

– Да. Если будут девочки от господина Урвила, то я не разозлюсь за неисполнение моего приказа – дать наследника своему мужу, и не накажу тебя, – ответил, не оборачиваясь, и вышел из шляпной лавки, не слушая рыданий и завываний леди. Отдал распоряжение стражникам, кого и куда отвести, и отправился к главе городской стражи. Мне предстоял нелёгкий разговор о его сыне. Жаль парнишку. Поэтому и хотел всё рассказать сам, попросив его о смягчении наказания Жозева. Его жизнь уже жестоко наказала.

А вот Зульвия ещё легко отделалась. Её будущий муж действительно уже старик и не способен на продолжение своего рода. Но ей сейчас об этом не нужно знать, пусть понервничает. Господин Урвил, конечно, попьёт её кровушку, уж больно противный человечек, но я всё же попрошу его в знак благодарности за молодую, красивую и при этом соответствующую его статусу жену, не понятно зачем ему она вообще, видимо для ещё большего статуса, как можно дольше не давать знать Зульвии о том, что ей не предстоит греть постель её мужу. Пусть хотя бы месяц после замужества будет думать, что ей это предстоит, и рвёт на себе волосы, а противный старикашка просто медлит.

Разговор с Эдилом вышел недолгим, но напряжённым. Глава городской стражи был в ярости. Если бы не моя просьба о смягчении наказания Жозеву, то парню пришлось бы тяжело. Понижение в должности, отлучение от семейного состояния, назначение на самую грязную и низкую работу и много ещё всего, что превратило бы его жизнь в ближайшие несколько лет в бездну. Но договорились на понижение и отработку на грязной работе на год. Ему этого хватит.

В замок я прибыл в паршивом настроении. А когда управляющий узнал о том, что Зульвия больше не подходит на роль моей будущей жены и другой кандидатки у меня нет, то запричитал, заволновался так, что пришлось выдавать ему успокаивающую настойку. И когда пришло оповещение о новом прорыве нечисти, я с облегчением выдохнул и сразу отправился к Туманным горам на зачистку.

Жители деревни Полуденная, которая находилась у подножья гор, где и появилась нечисть, по большей части покинули опасную зону сами, остальных вывели отряды стражей и начали зачистку нечисти. Я же прибыл в момент, когда почти все покинули опасную зону, и сразу приступил с отрядами к уничтожению тварей, которых оказалось много. К сожалению, нескольких человек нечисть успела убить, ещё несколько в тяжёлом состоянии, но их выходят лекари. Твари напали со стороны леса, где рядом на поле было пятеро рабочих. Трое не успели убежать, но остальные сумели и подняли всю деревню.

– Ваша светлость, деревня и прилегающие территории полностью чисты. Пять отрядов отправились в горы, два к жителям деревни, чтобы помочь им вернуться, ранеными занимаются лекари, остальные отряды проверяют отдалённые земли, вплоть до соседних деревень, – отчитался глава стражников.

– Хорошо, – ответил я, посмотрев на рубашку, что вся была в мёртвой крови и слизи нечисти. – Где река или озеро, чтобы я мог ополоснуться?

– У реки жители. Думаю, вам будет некомфортно. Чуть дальше озеро, но туда ещё не добрался отряд для проверки. Может, в самой деревне? Там колодцы…

– Нет, – перебил стражника, не желая идти в деревню. – Я к озеру пойду, сам там всё и проверю как раз. Перенаправь отряд на горы.

– Будет сделано, ваша светлость, – склонился в поклоне глава отрядов и, указав мне путь до озера, отправился отдавать новые распоряжения.

Я больше не стал задерживаться и направился к месту, где смогу привести себя в более-менее приличный вид. Отойдя подальше, чтобы меня не было видно, стянул с себя измазанную в слизи и крови рубашку. Больше не мог это терпеть. Выбрасывать её не стал, всё же стоило ополоснуть, и