Невеста изумрудных принцев + Бонус - Tommy Glub

И тут внутри словно щелкает выключатель: я их знаю. Точнее, вижу каждую ночь в своих сумасшедших снах. Эти вертикальные зрачки, ленивые волнообразные движения, голоса, после которых внутри тает странно-опасное вожделение и тянет счастливо вспоминать заново и заново эти сны… Именно о них я пыталась рассказать Саше или друзьям — и за это угодила в клинику.

Я медленно кладу ладони на прохладное чешуйчатое кольцо, что все еще держит меня в воздухе, и поднимаю взгляд к змеепринцам (другого слова и не придумать).

— Снилась ли я вам? — ляпаю в лоб, как ребенок, который проверяет, настоящий ли Дед Мороз.

Гиганты мгновенно обмениваются взглядами — синхронно, не ожидая от меня такого смелого вопроса. Девушка-не-хипстер улыбается уголком губ, будто уже знает ответ.

— Ариана, — шепотом, будто бархат по стеклу, произносит правый, самый высокий. То есть, он знает мое имя. Ага… — С-снилась.

— Ты с-свела нас-с с-с ума, пока мы летели к тебе… — заканчивает левый, чуть мягче.

Бр-р… Никого я с ума не сводила. Они что-то придумали. Я и сейчас сплю, я уверена. Уже менее, чем раньше, но все еще уверена. Инопланетян ведь не существует.

— Ты запала нам в душ-шу. В наш-ши сны, в наш-ш мир и в наш-ши с-сердца. — Слова сливаются в унисон, шипение очень странно расслабляет меня. Я ставлю локоть на хвост и подпираю подбородок. Мое подсознание хочет посмеяться. Куда-куда я запала?

Я моргаю — раз, два, три. Сердце барабанит, хвост меня все еще нежно сжимает, чешуйки щекочут — все чертовски настоящее…

И вдруг вместо истерики в груди поднимается смех. Нервный, высокий, но солнечный — как визг чайника в выходной. Я хохочу так звонко, что незнакомцы снова переглядываются

— Ну и черт с ним, — выдыхаю, смахивая слезы-искры. — Раз мои кошмары оказались такими эффектными красавцами, может, я не против… побезумствовать…

Они улыбаются — оба, широкими, неземными улыбками. Резко меня сжимают сильнее, и подносят ближе. Мужчина всматривается в мои глаза и мгновенно я перестаю смеяться, а внизу живота странно тяжелеет. Я снова цепляюсь за его хвост обеими руками.

— Придетс-ся чуть потерпеть, крош-ш-шка. Но ты дейс-ствительно с-сводиш-шь с… ума…

О, божечки…

4 глава

Меня аккуратно опускают на кровать, и матрас прогибается, словно подстраиваясь под мой вес. Хвост разжимается с такой нежностью, будто я не человек, а хрустальный бокал. Я тут же утопаю в простынях, а ноги предательски дрожат — то ли от пережитой паники, то ли от близости тех самых зеленых исполинов.

— Закажи еще с-суп, — велит один из принцев девушке и бросает на меня короткий, но пронзительный взгляд — словно проверяет, все ли со мной в порядке. Второй кивает ему в ответ, и оба, сверкая чешуей, выходят, почти бесшумно скользя по полу. Дверь за ними закрывается мягким щелчком, и в комнате остаемся только мы вдвоем: я и странная бывшая «хипстерша» со слишком идеальной осанкой.

Она трогает браслет-коммуникатор на запястье — и спустя несколько минут приносят новый обед. На подносе — новая тарелка супа, хлеб, масло и маленькое пирожное, пышное, как облачко. Запах — божественный: пряный бульон с нотками специй и чего-то едва уловимо сладкого.

— Еш-шь, малышка, — произносит девушка мягко.

Я подвигаюсь, обхватываю ладонями чашу — она такая теплая, что моментально согревает меня. Сделав первый глоток, тихонько стону от удовольствия. Горячий бульон прогоняет дрожь и собирает мысли в аккуратный клубок.

Пока я ем, не могу не коситься на нее: она присаживается рядом на бархатный пуфик, ладони складывает на коленях. Складывает свой хвост… Обвивает вокруг табурета. Он шевелится, будто дышит.

— Боиш-шс-ся?, — шипит она с легкой, игривой укоризной. — Не бойс-ся меня только потому что, у меня ес-сть он…

Я чуть не давлюсь ложкой, а она улыбается уголком губ. Изумруд ее глаз темнеет, в них словно вспыхивает невидимый огонь.

— Меня зовут Ринаша К’Ашшари, — представляется она, каждую «ш» растягивая так, что по позвонку проходятся каждый раз мурашки от этого шипения. — Я старшая с-сестра этих двух, что унес-сли тебя из больницы. Изумрудная принцес-с-са Дома К’Ашшари.

— Принцесса… — повторяю почти шепотом, посматривая на хвост. Он мягко колышется, будто подчеркивая звание хозяйки.

Она медленно кивает:

— Мы приш-шли в твою… палату лишь затем, чтобы убедить-с-ся: ты именно та, кого мы ищем. Ты можеш-шь помочь нам…. А… Тебе было… опас-сно оставаться там. Мы хотели только спас-сти тебя.

Я опускаю ложку. В груди поднимается теплый вихрь из вопросов, сомнений и памяти. «Спасти»… У меня вдруг стягивает горло спазмом.

— Но почему… почему я? — шепчу. — Я обычная. Всегда была… обычной.

Ринаша вздыхает — и ее хвост обвивается вокруг опоры кресла чуть крепче.

— Раз-све? В твоей жизни было немало… предпос-сылок. Тебя час-сто считали… странной. Нес-с-справедливо. Мы з-снаем об этом.

Эти слова открывают дверцу в воспоминания. Я вижу себя маленькой, сжимающей в руках приемный сертификат, будто он мог превратиться в настоящую любовь родителей. На утреннике мама стояла в углу и снимала младшего Илью, а папа вообще не пришел. Вспоминаю, как пряталась под школьной лестницей, потому что девочки из «крутой» параллели смеялись над «чужой», у которой «даже нос некрасивый, и глаза не такие». Вспоминаю Сашу… его пристальные взгляды, как он всегда искал, где бы меня поправить: «Нет, ты не права, Арин… Ты все путаешь, Арин… Докажи, что не бредишь». Он словно жил желанием сделать меня маленькой и глупой.

Я опускаю взгляд, смотрю на золотистые блики супа.

— Ты чувс-ствуешь… — Ринаша произносит тише, — что они не любили тебя так, как нуж-шно было. Ты чуж-шая в их мире. Но не чуж-шая в наш-шем.

Она протягивает руку: тонкие пальцы, ногти с зеленым отливом, как полированные агаты. Я нерешительно касаюсь ее ладони — она прохладная, но от этого прикосновения будто проходит искра по телу и щекочет кожу.

— Дом К’Ашшари… всегда ж-шелает мира и справедливос-сти. Это… з-сакон наш-шего дома.

Я делаю глубокий вдох. Запах ландышей смешивается с паром моего супа. Впервые за долгое-долгое время внутри не боль, а тихое тепло — будто кто-то осторожно зашивает старые дыры.

— Ты говоришь, что я могу вам помочь… Но как? Но что, если… я не могу? — шепчу. — Сломанная. Сбрендившая… Что, если они были правы, и со мной правда что-то не так?

Ринаша