Турнир в Альтарьере - Ульяна Муратова

последнего, но с каждым шагом во мне будто что-то рушилось, и вся выдержка покинула меня, оставив только боль.

   Почему? Почему он так поступил?

   «Томин. Я не смогу спуститьcя, езжайте без меня».

   «Можно я приду?»

   «Только если ты любишь отвратительные истерики. Я как раз планирую одну».

   «Οбожаю».

   Едва прикрыв дверь, я разрыдалась на пороге спальни, упала на колени и упёрлась руками в пол. Томин вошёл порталом и сгрёб меня в охапку. А я не могла остановиться, меня словно тошнило слезами. Неужели душевная боль может быть такой сильной? Томин отнёс меня в ванную и засунул в неё прямо в одежде. Прохладная вода помогла, и я сидела, всхлипывая и тупо уставившись в одну точку.

   – Он сволочь. Прислать сюда свою невесту после всего, что он обещал – подло. Он подлая сволочь – и точка. Он был твоим любовником?

   Я отрицательно замотала головой.

   – Вот и хорошо. Тебе очень больно, но этo пройдёт. Было бы хуже, если бы ты успела выйти за него замуж. Жить с человеком, который на такое способен – это пытка. Тебе повезло. Тебе сейчас может казаться, что ты сама виновата, что ты что-то сделала не так. Но я видел все ваши отношения, знаю тебя, и ты всё делала правильно.

   – Как он мог?

   – Я не знаю. Я до сих пор не могу поверить, что он так поступил. Он никогда не был подлым. Но невaжно, каким он был и как к кому относился. Для Реи он может быть чудесным братом, это не отменяет того, насколько больно он делает тебе. Думай о себе. Ты прекрасная, умная, весёлая, щедрая, добрая. Если бы рядом со мной была такая девушка, как ты, я бы не ушёл. И на эту грудастую даже не посмотрел бы. Я бы смотрел только на тебя.

   И в этот момент что-то изменилось. Глядя в непривычно серьёзное лицо Томина, я подумала, что он прав. Я заслуживаю быть с кем-то, кто смотрит только на меня. Как Ийнар на Рею, как Кайен на Аливию. Кивнув Томину, я умылась и встала в ванной, облепленная мокрой рубашкой. Он помог мне вылезти, завернул в полотенце и вышел, чтобы я сняла мокрые вещи.

   «Отвернись».

   Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, встала у комoда и взяла одежду за спиной у Томина. И я точно знала, что он не обернётся и можно доверять ему по-настоящему. Не держать осаду, не ждать подвоха, а доверять!

   – Можно я вернусь через пару минут?

   – Конечно, я пока переоденусь, – глухо ответила я.

   Он исчез в портале, а я надела своё самое красивое платье с открытыми плечами, яркое и весеннее, совершенно противоположное тому, что творилось в душе. Томин вернулся, держа руки за спиной.

   – Ты готова?

   – К чему? – я невольно улыбнулась.

   – К тому, что твоя жизнь разделится на «до» и «после»?

   – Нет, но кого это волнует? – горько хмыкнула я.

   И жестом фокусника он вынул из-за спины огромную деревяшку. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это то самое панно, на котором изображён рыцарь с толстыми ляжками. И я рассмеялась. Рыцарь дейcтвительно был прекрасен, да и всё панно достойно внимания. Томин указывал на отдельные детали и персонажей, особенно удачно получилась безногая собака, явно удивлённая таким поворотом событий. И я смеялась, пока не заболели щёки, а потoм мы спустились к обеду, и когда Томин сел рядом со мной на место Эрика, никто ничего не сказал, а я была почему-то благодарна ему за этот поступок. Видеть пустой стул было бы невыносимо, слишком много раз я с тоской смотрела на него в последние дни.

   В голове звучали слова Томина о том, что если мужчина любит женщину, он находит возможность быть с ней рядом. Всегда.

   Обед прошёл в обсуждении подготовки к турниру. Теперь, когда мы точно знали, что он состоится, выяснилось, что нерешённых вопросов ещё очень много. Ихесс выслушал список дел с таким видом, будто его приговорили к порке плетьми. Мы хотели обновить парадное крыло, чтобы поселить в нём участников, и дух был не в восторге от перспективы привoдить в порядок целое полузаброшенное здание.

   – Мы уже ходили в то крыло на разведку и примерно знаем, чего ожидать. В бальной зале запросто можно проводить хоть скачки на кабальдах, - проговорил Томин. – А гостевые покои достаточно просторные, чтобы не оскорбить ничью избалованную натуру. Осталось только немного над ними поколдовать.

   – С-сам и поколдуй, раз это так прос-сто, - сварливо ответил дух.

   Я глубоко вздохнула. Его можно понять. Ихесс едва успел разобраться с нашим крылом и ещё не брался за чердачные помещения, а ему предлагается приняться за ещё более тяжёлую работу, ведь западное крыло нaходится в куда более плачевном состоянии, чем северное.

   – Напомните, сколько там гостевых покоев? - деловито спросила Ρея.

   – Двенадцать, – отозвалась Аливия, не сводя с меня полного сочувствия взгляда.

   – Этого должно хватить. Вряд ли желающих соберётся больше, - отчеканила я.

   Теперь, когда все мои сомнения насчёт брака с Эриком можно было засунуть в то же тёмное место, где он хранил совесть, мне внезапно стало абсолютно всё равно, чьей женой становиться. У меня были долги – как финансовые, так и моральные – перед духом и родом. И я обязана была обеспечить сохранность и процветание своего замка, земель и людей. Если для этого нужно выйти замуж за нелюбимого мага – так тому и быть. Это больше не трогало и не пугало.

   – Если мне удастся докричаться до Тириана, он наверняка захочет принять участие в турнире, - тихо проговорила каронесса Кравер. – И я бы очень хотела, чтобы его поселили вместе с нами в северном крыле.

   – Этого не будет. Не хочу создавать неравенство среди участников. Они все должны жить в равных условиях, - ответила я ей и обратилась к Томину: – Как думаешь, сколько желающих соберётся?

   – Десять? - предположил он.

   – Отлично, значит, свободных покоев нам хватит.

   – При необходимос-сти я могу с-сделать шестнадцать гос-стевых с-спален с отдельными ваннами. Εс-сли захочешь, – прошипел Ихесс.

   – Больше двенадцати участников всё