Королевская кровь-13. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

— Теперь, когда мы все здесь, Тура станет устойчивей. Однако надо, чтобы скорее опустевшие троны были заняты, — заметил Хозяин Лесов, который все поглаживал медвежонка за пазухой, почесывал ему, дремлющему, холку.

— Моя дочь еще слишком мала для инициации, — покачала головой Серена, — до первой крови еще шесть лет. Но Туна теперь мирна и остальные материки защищены от цунами, так что планета это переживет. Тем более, что старший тигр готов короноваться хоть завтра.

Желтый изящно склонил голову, подтверждая сказанное.

— Мой сын вступит в силу и наденет корону в ближайшие дни. Но для равновесия надо бы, чтобы и белый трон оказался занят, — напомнил он. — Жаль, что Инлий не увидит коронации его сына. А она обещает быть интересной. И как бы не потребовала личного его присутствия. Придется кому-то из нас встать вместо брата гарантом коронации.

— Я прослежу, — пообещал Черный. — Белый брат приглядывал за моими землями все это время, разве я не сделаю для него такую малость?

И они все посмотрели в зеркало, показывающее корону Инландеров из белого золота, тихо ждущую в часовне своего часа.

— А ты, брат, — проговорил Красный, глядя на Жреца, — сам коронуешься в Блакории? Пока ты одновременно и смертный, и бог?

Все задумчиво глянули туда, где высился старый дворец Гёттенхольдов.

— Белый брат так берег мои земли, — повторил Ворон, — а я, признаюсь, уже не ощущаю их своими. Мой полоз погиб, моя сила над Блакорией рассеялась. Я знаю там каждый холм и каждую речку, но они уже не мои. Да и будет кому взять две белых короны, правда, братья и сестра? — он усмехнулся. — Кто я, чтобы игнорировать знаки судьбы?

И они все посмотрели на юг Инляндии, туда, где находилось герцогство Дармоншир.

— А что будешь делать ты? — с любопытством полыхнул глазами Красный.

— Отдайте мне Туну, — не стал темнить Черный. — Я ее погубил, мне ее и восстанавливать.

Красный задумался. И нехотя кивнул. Кивнули и остальные.

— Пусть земли у тебя будет больше, — проворчал Воин, — но моя дочь обещала властителю Эмиратов попросить меня о покровительстве. Так что и я не останусь в накладе. Пойду в пустыню выращивать воинов.

— Я заберу вторую половину Манезии, — сказала Вода. — Моя дочь тоже обещала помощь. Возьму северную, ту, где сухо и где пустыни, велю близким к царскому роду домам отправить туда своих дочерей с родовыми амулетами. Пока будут амулеты в храмах, пока будут там вестись службы, будет и дождь.

И все с этим согласились. И продолжили разговор.

— Туна безжизненна и пуста. Кем же ты будешь править там, Корвин? — прорычал Зеленый, который пригрелся о медвежонка и почти задремал. Но все, как оказалось, слышал. — Тебе там даже жить негде. Я могу перетащить к тебе туда дворец Гёттенхольдов, — предложил он, — чтобы ты хоть не на голой земле спал.

— Дворец я сам перетащу, у меня уже столько накопилось долга перед Триединым, что пару жизней в перерождении на этом фоне — мелочь. У меня к тебе будет другая просьба, — благодарно улыбнулся Жрец. — Как и ко всем вам, братья мои и сестра. Вы вольны будете отказаться, потому что за них кому-то из вас придется платить воплощением в человеческом теле, как нашему брату. — Зеркала снова показали крошечную девочку на руках у смуглой матери. — Меня не пугает пустота Туны: я люблю поднимать к жизни безжизненное. Почвы там вулканические, плодородные, остынут за несколько недель. Я пошлю воронов рассыпать семена разных растений, и уже через несколько месяцев там встанут первые подлески, а на югах — бамбуковые леса. Туда, ко мне, уйдут те темные, которые хотят своей земли. Я постараюсь забрать туда своих людей из Лортаха, которые были под моим покровительством. Но этого, конечно, мало. Поэтому, — он повернулся к Желтому, — первая просьба к тебе, брат.

Ши взглянул на него переливающимися янтарем глазами.

— Отдашь ли ты мне Тидусс? — продолжил Ворон. — Там похоронено мое тело, там народ, который так или иначе поклонялся мне все это время. Тидуссцы быстро плодятся, они веселы и трудолюбивы. Заодно и Инлий будет под моим присмотром.

— Вынесут ли они твою строгость, брат? — с сомнением покачал головой Ученый. — Даже для меня они были сложны, а ты строже меня.

— Если я что и понял за эти тысячи лет, — усмехнулся Черный, — это то, что никого нельзя ломать под себя. Нужно учитывать особенности народа и подстраиваться под них.

— Брат смягчился, — поддержал Жреца Красный вполне добродушно.

— Да и ты тоже, — улыбнулся Ворон.

— Кажется, я понял, какой будет твоя просьба ко мне, — прорычал Михаил задумчиво. — Да, в свой сезон я смогу это сделать, Корвин. Но это будет стоить мне множества перерождений. Однако, если Ши согласен, я сделаю это подарком для тебя и для всей планеты — дабы избежать вражды в будущем, когда люди начнут делить материк, лучше сразу отдать тебе.

— Я согласен, — ответил Ученый. — И я помогу тебе, Михаил, негоже оставлять планету так надолго, а на двоих срок не таким большим будет. Но сначала, — он наставительно поднял тигриную лапу, — надо сообщить людям. Иначе испугаются, а кому это надо? И еще, — он превратил лапу в руку и взял чашу, пригубил амброзию. — Ты, брат- Ворон, и ты, сестра-Чайка, не про́сите меня ни о чем сейчас. Но я слышу вас и скажу сам то, что хотите сказать вы.

Красный ревниво сверкнул глазами, но ничего не произнес и тоже поднял чашу. А Ши продолжал:

— Если это по твоей воле, Серена, то я дам вам с Корвином три дня, чтобы он полностью вошел в силу. А затем возвращайся ко мне.

Богиня улыбнулась, мягко погладила Ши по плечу, поцеловала его в губы.

— Спасибо, — шепнула она, — ты всегда меня чувствовал лучше всех.

Она поднялась, повела плечом под все мрачнеющим и напряженным взглядом Ворона и пропала.

— Иди, иди, — хлопнул Жреца по плечу Красный. — Не сказать, что я не ревную, но ты и так высох за эти две тысячи лет, а если будешь ждать еще полгода, окончательно иссохнешь. А в свой сезон я ее тебе не отдам! — и он опрокинул чашу с амброзией, глядя, как исчезает Корвин. И вдруг затих, прислушался. Зеркало, висящее перед ним, показало светловолосую королеву, заходящую в маленькую часовню Рудлогов. — И мне пора, — проговорил он с гордостью и нежностью. Поднял с колен пламенный клинок, разбрасывающий искры, сунул его в ножны, украшенные цветками шиповника. — Желтый, не уходи, я еще вернусь, славная у тебя амброзия сегодня!

Ши и Михаил остались одни.