Офень флая федьма - Елена Амеличева

потом узнала, что он долг супружеский исполняет со всеми, кто не против. Выгнала и нечаянно — честное слово ворожейское — в козла обратила. Под зад его рогами получила, улетела в канаву и там раненого незнакомца отыскала. Домой притащила, а он демоном оказался, злейшим врагом ведьм!

Хотя есть сомнения, что рогатые виноваты в том, в чем их обвиняют. Но об этом даже думать опасно. Хотя мне и некогда. Кручусь в делах, как бешеное помело. Козел-муж домой просится. Демон нервы мои чайной ложечкой выедает. Таверну «Сытое брюхо» отобрать хотят. Ведьмы что-то про мои поиски правды пронюхали и напряглись. Да еще и любовь без спросу в сердце своевольничает. Целая ступа проблем!

Где тут везучесть, скажите на милость? Нееет, пришла пора будить в себе офень флую федьму!!!

ведьма — та еще заноза

демон (думает, что он властный)

бывший муж ведьмы (козел)

искры и ехидные перепалки

упрямая любовь вопреки

океан юмора, щепотка ужастей

непростая коша Мявра

паучок Шуша

домовушка Кондратий

детки — нужна мама

зубастые тайны

полный апофигей с ХЭ в конце

Ах да, и даже русалки!

А вот наша обложка — от Нейроведьм! Как Вам?))

Глава 4

Хлопоты

— Ведьма, ты чего с утра ведрами гремишь? — раздалось укоризненное, когда я, убрав кучку, что осталась от козла Тимьяна, встала на карачки и принялась отмывать пол.

— Порядок в доме навожу, — буркнула, глянув на зевающего Кондратия — духа-защитника дома.

Бабуля звала этого бородатого крепыша росточком мне по пояс вековушкой. Если плохо себя вел — домовым. После этого он дулся на нее несколько дней, пакостил всячески, огребал веником по попе. А заканчивалось все одинаково. На стол ставилась наливка рябиновая, и «ссорщики» мои мирились, пели песни и признавались друг другу в любви. И потом мирно храпели на печке, в обнимочку.

— Порядок — это хорошо, — он почесал пузцо. — А где волчара твой? Нежто дрыхнет еще с ночной попойки?

— Нет, — я принялась еще сильнее тереть половицы.

— Пробудился уж? Чудеса. И чего, по делам убег?

Угу, травку пощипать на лугу да козу найти сговорчивую.

— Что молчишь-то, будто тайну за зубами бережешь? — Кондратий подошел ближе.

— Куда по мытому? — огрызнулась я.

— Прости, — залез на табурет. — Не серчай. Выговорись, полегчает.

И то верно. Чего тень на плетень наводить?

— Выгнала я его, — призналась честно, а потом быстренько все рассказала. — Вот так вот. — И правда, полегчало чуток.

— Козлом, стал быть, обратился! — вековушка прыснул. Веснушки на его носу заскакали весело. — Поделом ему!

— Да ладно, месяца три побегает рогатым, потом сила заклинания истощится, обратно в человека обратится.

— Ну, человеком Тим никогда и не был, — поправил дух защитник. — Хватит пол терзать, краску сдерешь ведь. Навела порядок в доме, хватит. Во всех смыслах порядок теперича. Молодец ты, Марьянушка.

— Спасибо, — поднялась, прополоскала тряпку и понесла ведро выливать.

На улице уже розовело, румянилось утро. Сонно чирикали птахи. Теплый ветерок обхаживал красавицу липу. Злобный козел нигде не наблюдался. Я прошла к канаве, откуда нечистоты уплывали в общую трубу в конце улицы. Когда уже нам канализацию проведут, в самом деле? Мэр городка все обещает и обещает. А улицы летом благоухают так, что веранду в таверне можно открытой держать только в сторону сада. Одни убытки ведь!

Я вылила грязную воду и охнула. Показалось или там и правда человек лежал? Подошла ближе, затаила дыхание и вгляделась в нутро канавы. Резвое помело, там на самом деле кто-то есть! Вытянула шею. Это кому же пришла в голову гениальная идея вздремнуть среди нечистот? По очертаниям фигура мужская, массивная. Алкаш какой-то, что ли, такой же, как мой теперь уже бывший муж? Тогда так ему и надо, пусть прохлаждается в помоях, там ему и место!

Кивнула сама себе, вздернула нос и зашагала прочь. Взялась за ручку калитки и замерла. Посмотрела в сторону канавы. Замерзнет ведь. У нас горный регион, лето по утрам как объятия покойника. Постояла, хмурясь. Потом вздохнула и пошлепала обратно.

Дура я, знаю, но лучше уж помогу этому идиоту, чем весь день о нем думать буду. Положу в саду на скамейку, укрою мешками, вчера как раз привозили снедь, их много остались, они толстые и мягкие, сойдут за неплохое одеяло. А проспится, сам уйдет, коли не совсем совесть пропил.

Только вот сначала вытащить надо этого проходимца. Вернее, мимо проползанца. Вопрос — как? Он же тяжелый, наверное. Поставила ведро, глянула по сторонам и, убедившись, что никто не подсматривает, подоткнула подол повыше, встала на колени и потрясла незнакомца за плечо. Живой ли он? По спине пробежали зябко-когтистые мурашки. Как же тут воняет! Вот точно — так пахнут неприятности.

И зачем сама полезла, спрашивается? Надо было позвать кого-нибудь. Ведь любая умная женщина знает: к чему марать ручки самой, если для решения проблем существуют мужчины? Найди крайнего, озадачь своей бедой, похлопай ресничками, демонстрируя степень беспомощности как у гусенички — и все, жди, когда твой герой все решит. А если сгинет в пылу борьбы, отнеси цветы на могилку и всплакни — о том, что теперь придется нового спасателя искать.

Так меня учила бабушка. Но не в кобылку корм, что называется. Теорию я знала в совершенстве, ночью разбуди, от зубов будет отскакивать. Но применять не умела катастрофически. Все сама, всегда, вот этими вот ручками. И таверну держала на плаву, и детей Тимьяна воспитывала, и домашнее хозяйство вела, да еще и больных принимала в пристройке к дому, и животных лечила в комнатке рядом.

А что, многие женщины, как фокусники, умело жонглируют горящими мячиками — пока мужья жалуются, что у них диваны слишком жесткие. Вечером девочки мажут обгоревшие ладошки мазью, забинтовывают, а утром все начинают сначала. Потому что на них мир держится. А мужчины решают важные вещи, мир спасают — в пивной.

Так, пойду-ка позову соседей, пусть кто-нибудь из них вытаскивает мужичка из канавы. Побуду умной девочкой.

И кто сразу же после принятия умного решения свалился в канаву с громким писком? Конечно, я!

— Сломанная метла!!! — прорычала, пока зловонная жижа радостно уничтожала мои башмачки. — Чтоб тебя! — в сердцах пнула алкаша.

В ответ раздался стон. Ну, хоть выяснила, что живой.

А теперь давайте уже