Мой неласковый Монстр - Екатерина Ромеро

не то что забираться, я даже не трогала себя там лишний раз.

Это длится секунд пять, а после он прекращает эту пытку и вынимает из меня палец.

— Ты девственница.

От шока и унижения я только и могу, что глазеть на него. Он меня как скот какой-то проверяет, как товар, просто вещь!

Меня крупно колотит, и я… я не вижу его лица. Чувствую только свое бешеное сердце, которое стучит уже где-то в горле. Потрясенная, я хочу высказать ему все, что думаю, но не могу проронить ни слова.

Вздрагиваю, когда чувствую его прикосновение к щеке. Нет, не нежное, он словно меня оценивает, смотрит, как на зверька. Не знаю, с чего я это взяла, я просто чувствую его тяжелый взгляд на себе.

— Ты дрожишь.

— Мне оч… чень страшно.

— Чего ты боишься?

— Вас.

— Хорошо, — сказал холодно и вышел. Захлопнулась тяжелая дверь, а я опустилась на этот мат, ноги меня совсем не держали.

Все мои вопросы и мысли вылетели из головы. Я даже не спросила его, зачем я здесь и что ему от меня надо. Я была слишком потрясена его близостью, запахом и прикосновениями к телу.

Это в него я врезалась, едва не угодив под машину. Он же был со мной рядом в фургоне и прикладывал мне ту вонючую тряпку ко рту. Это он пахнет шалфеем, кедром и апельсином. А еще сигаретами. С ментолом.

Глава 3

— Я хочу писать! Пожалуйста! Отвяжите руки! — ору в пустоту, сидя в абсолютной темноте на этом мате. Кажется, еще немного — и я окажусь в позорной луже. Страшно, больно, унизительно, а после дверь, наконец, отворяется, и я вижу Его.

Высокий, большой, крепкий силуэт. Это точно он. Мой похититель. Я узнаю его по запаху ментола и уверенным, как у хищника, движениям.

Мужчина подходит ко мне, приседает на корточки.

Замираю, когда он приближается и касается моей шеи чем-то шершавым, с шумом вдыхает там, где у меня сейчас бешено пульсирует артерия.

— Ты пахнешь ландышами.

Я же широко распахиваю глаза, изо всех сил вглядываясь в его лицо. Боже… я ничего не вижу, хотя нет. Маска! Он в маске, я точно замечаю ее очертания, я не сошла с ума. Зачем он скрывается? Неужели он какой-то урод, господи.

— Снимите вашу чертову маску!

— Если я сниму маску, ты в меня влюбишься, зайчонок.

Его голос, боже, какой он низкий, бархатный, пробирающий до костей! Ох, я бы многое сейчас отдала, чтобы увидеть его лицо и, наверное, убить его. Да, пожалуй, именно сейчас впервые в жизни я жажду крови. Его крови.

— Я не зайчонок, у меня имя есть! Вы ненормальный. От… тпустите меня, меня будут искать!

Вижу, как мужчина немного наклоняет голову, на его запястье на миг что-то сверкает. Часы, а после он проводит крупной рукой по моей щеке, отчего я почти перестаю дышать, потому что это была не рука. Нож. Он лезвием очертил линию на моей скуле, хотя боли я не почувствовала. Только холод.

— Кто тебя будет искать, Есения? Бабушка в гробу или мать, которая от тебя давно отказалась?

— Откуда вы…

— Я знаю о тебе достаточно.

Вот теперь мне становится действительно страшно, потому что я понимаю, что наша встреча не случайна. Он искал именно меня.

— Ты чертов маньяк, больной извращенец, псих!

— Мне нравится, как ты ругаешься. Продолжай дальше.

Он поднимается и идет к двери, тогда как я понимаю, что это мой шанс, который я не могу не использовать.

— Стойте! Извините! Я хочу в туалет! Пожалуйста, я сейчас описаюсь!

Он останавливается и бросает со спины:

— Ты обещаешь меня слушаться?

— Что… да! Да, обещаю!

Я бы и маму сейчас продать пообещала, лишь бы поскорее выбраться отсюда.

Что-то шуршит, а после я слышу, как он вплотную подошел ко мне. Чувствую, как завязывает мне глаза.

— Что это? Нет, не надо!

— Или так, или будешь ходить под себя.

— Хорошо, хорошо! Не трогайте!

Щелчок, и я вижу, как загорается свет, но в этой повязке ни черта не видно. Бандит берет меня под руку и ведет куда-то, точно заключенную.

Я только сейчас понимаю, что босая и ступаю по холодному полу.

— Я сама… пожалуйста, я буду идти сама.

— Не будешь.

Черт, я и правда не могу идти сама. Он буквально меня тащит, потому что меня сильно шатает, словно в меня закачали какое-то ядреное спиртное. Нет, я не пила еще крепких напитков, пробовала только пиво, но, судя по моей походке, так ходят просто в стельку пьяные люди.

— Что со мной? Я не могу нормально идти. Мне плохо.

— Ты оказалась слабее. Здесь. Стой.

— А-а!

Одним махом Он сдирает с меня колготки вместе с трусами, а после я с ужасом слышу, как срезает мой свитер, майку, бюстгальтер.

— Не трогайте, нет! Зачем?!

— Ты будешь голая. Всегда. Делай свои дела здесь. У тебя минута. Снимешь повязку с глаз — пожалеешь.

Хлопнула дверь, Он вышел, а я ошалело начала дергать руками в попытке освободиться, но ничего не вышло. Это похоже на наручники, и хоть у меня тонкие запястья, но снять я их все равно не могу.

Боже, боже, боже… что делать? Я плохо ориентируюсь в пространстве, но желание не сходить под себя оказывается сильнее, и кое-как я все же справляю нужду. Вот так, голая, с завязанными глазами и скованными руками. Едва нажимаю на смыв, дверь распахивается, от страха я больно ударяюсь плечом о стену, на ощупь пячусь от него. Маленький слепой котенок.

— Не подходите! Пожалуйста, не надо!

— Ко мне, девочка.

— Боже, нет… Что вам от меня надо?

— Мне нужна ты.

— Да кто вы такой? Кто?!

— Я твой хозяин, — отвечает своим низким голосом, и помимо ужаса от его слов я улавливаю еще кое-что: у него легкий акцент. Арабский или… скорее, больше даже персидский. Я это знаю, потому что я будущий филолог. Я изучаю языки.

Это могло бы показаться шуткой, если бы не было реальностью. Липкой, мерзкой и пробирающей до костей. Медленно пячусь назад, хотя мои глаза все еще завязаны. Куда идти, как мне выбраться из этого логова зверя?

— Стой на месте, не то упадешь.

Игнорирую и тут же спотыкаюсь обо что-то, больно ударяюсь коленом. Он здесь. Стоит рядом со мной. Сволочь.

— Ты должна меня слушать, или тебе всегда будет больно.

— Я вас не знаю. Это точно ошибка! Я ничего плохого не сделала. Пожалуйста…

Слышу шумное дыхание и свежесть