Прочнее цепей - Лена Хейди

мужского пола после его совершеннолетия, — не глядя мне в глаза, пояснил Фалентий.

— Вам не о чем волноваться: это мир матриархата, — быстро добавил Милантий.

— Верно, — кивнул его сотоварищ, поспешно распахивая передо мной дверь: — Прошу на выход, госпожа.

За дверью оказался коридор. Ослепительно белый, светящийся, узкий и о-о-очень длинный. Казалось, мы шли по нему с Фалентием целую вечность. По мере нашего продвижения из стен то и дело выскакивали странные механизмы, похожие то ли на длинный зум-объектив фотокамеры, то ли на лазерное оружие. Мой браслет издавал тихий писк, и эти штуковины под потолком утягивались обратно. Кажется, сбежать отсюда без браслета и сопровождения было бы нереально.

— Ваш коллега назвал вас консортом. Почему? — по дороге я продолжила закидывать Фалентия вопросами. — В моём мире консорт — это супруг правящей королевы, сам не являющийся монархом.

— Здесь то же самое. Я — один из сотни супругов императрицы Августы, служу ей верой и правдой на этом полигоне уже пятьдесят лет. Её величество Августа Тимеранская является также главой Правительства. А все министры — её близкие подруги, — пояснил он.

— Ясно, — хмыкнула я. Неравный бой с коррупцией тут давно проигран. — Скажите, а если у меня появятся дети, в каком статусе они будут?

— Если родится девочка, то, когда она достигнет совершеннолетия, получит от правительства в подарок поместье и миллион тайров на счёт. Купит себе рабов, начнёт самостоятельную жизнь. А судьба мальчика будет целиком в ваших руках. До восемнадцати лет он должен жить под вашей опекой. А дальше — кто-то продаёт сыновей на рынке, кто-то дарит подругам, стараясь пристроить своё чадо к доброй госпоже. Некоторые выделяют сыновьям деньги, дают им статус свободного гражданина и даже помогают открыть собственное дело. Всё будет зависеть от вас, — ответил Фалентий.

Несколько минут мы шли молча: я в шоке раздумывала над тем, куда меня занесло и что же здесь за женщины такие, что продают своих детей на рынке или дарят подружкам в качестве рабов. Видимо, не впишусь я в местное сообщество.

— Я могу выйти замуж за кого угодно? Даже за раба? — задала я следующий вопрос.

— Рабы лишены каких-либо юридических прав, так что ваш избранник должен сначала получить статус свободного. Как уже говорил вам Милантий, это возможно не раньше, чем через год после приобретения невольника, — терпеливо объяснил мне мой провожатый.

— А почему вы назвали это место полигоном? Здесь проходят какие-то испытания? — уточнила я.

— Вы очень проницательны. Всё верно, тут мы испытываем разные модификации магических сетей. И сегодня у нас оказался очень замечательный улов, — выразительно посмотрел он на меня. — Мы пришли.

Коридор неожиданно кончился, и стена перед нами отъехала в сторону, выпуская на улицу.

В глаза ударил такой яркий солнечный свет, что я зажмурилась. А когда проморгалась, то поняла, что мы с Фалентием стоим возле огромного базара под открытым голубым небом. Причём той двери, из который мы вышли, уже не было и в помине, она словно растворилась в воздухе.

— Сатурация в норме, давление тоже, все показатели отличные. Вы быстро адаптируетесь к жизни на нашей планете, — с довольным видом изрёк Фалентий, заглянув в свой серебристый «планшет».

А я стояла в полном ступоре. Помнится, эти типы заявляли мне, что я буду покупать рабов в торговом центре. Но то, что я видела перед собой, было обыкновенным рынком, словно я попала в средние века. Справа торговали тканями, слева — лошадьми и свиньями. Чуть поодаль стояли овощные лавки. Шум, гам, толкотня, крики зазывал-продавцов, запах навоза, смешанный с ароматом свежего хлеба.

Интересно, что из людей тут были только мужчины. Одежда большинства из них состояла из просторных чёрных штанов и светлых хлопковых рубах. На некоторых я заметила ошейники.

Я попала под перекрёстный огонь любопытных взглядов.

— И где тут торговый центр? — растерянно спросила я. После навороченного браслета и выскакивающих из светящихся пластиковых стен лазеров было странно наблюдать перед собой базарный хаос.

— Так вот же он, перед вами, — махнул рукой Фалентий. — Нам нужно немного пройтись, буквально пару минут, и увидим ряды с живым товаром. Пойдёмте, — он решительно направился вперёд, я за ним.

В душе кольнуло предчувствие, что обещанное мне новое поместье окажется не таким уж и новым.

Ладно. Была бы крыша над головой и еда, а дальше прорвёмся.

Глава 4. Живой товар

Фалентий уверенно вёл меня между торговыми рядами, и мы быстро дошли до длинных палаток с живым товаром. Обнажённые мужчины в ошейниках были выставлены напоказ, как манекены. В основном молодые, разного роста — от карликового до двухметрового и выше, — лысые и с длинными волосами, блондины, брюнеты, шатены и рыжие, мускулистые и жилистые — они казались игрушками на любой вкус.

И всех их объединяло одно: пустота и равнодушие в глазах, словно передо мной стояли лишь красивые оболочки, которым всё равно, что с ними будет.

У меня кольнуло сердце от острой жалости. Это до какой степени надо довести мужиков, чтобы они превратились в такое?..

— Вот, смотрите, госпожа, это телохранители, они надёжные и сильные, —

разошёлся Фалентий, нахваливая ряд с мускулистыми парнями. — А это гаремники, они особо искусны в том, как доставить женщине удовольствие, — махнул он на ухоженных длинноволосых блондинов. Им бы ещё острые ушки — и были бы вылитыми эльфами. — А из этих получатся отличные управляющие, — подвёл он меня к ряду мужчин постарше, лет тридцати-сорока.

Как я ни пыталась разглядеть на их бесстрастных лицах хотя бы каплю эмоций — любых, каких угодно, — но не смогла. Всё равно что роботы.

— Угум, — сдавленно отозвалась я, видя, что Фалентий ожидает от меня реакции.

— А это специалисты по играм пожёстче, — подвёл он меня к мужчинам, чьи тела были покрыты сплошными шрамами. Мне поплохело от вида их рубцов. — Не волнуйтесь: они почти не чувствуют боли и обладают отличной регенерацией, — заверил меня Фалентий. — Порода такая. Через пару дней будут как новенькие.

И у этих тоже был такой же безжизненный взгляд, устремлённый в пустоту. Сломанные игрушки.

— Ну как, вам кто-нибудь приглянулся? — с надеждой спросил мой провожатый.

Как бы ему помягче сказать...

Фалентий увидел ответ на моём лице, так что тяжело вздохнул и махнул рукой дальше по курсу:

— Давайте