Лиса и Каменный Зверь - Марина Бреннер

был скандал. Ли пообещала покончить с собой, и на сей раз удачно, если отец не отменит своего решения.

- Лейнар урод! Старый урод, лучше смерть, чем лечь под него! Он двух своих прежних жён укокошил... это все знают! Да лучше к хоратам в Пустыню, чем в его постель!

И тут взорвалась даже всегда мягкая, молчаливая Эрдана:

- Ни тебе выбирать, Лиина! Судьба улыбнулась, Лейнар хочет слияния наших Кланов! Подумай об отце, его авторитет сильно пошатнули твои выверты! Подумай о нем! Подумай обо всех нас!

- Начни работать головой, дочь. - Вэйнар грохнул словами, как кузнец молотом - Тебе оказана честь, так прими этот подарок с благодарностью. Будь покорна и благоразумна. Хоть раз в жизни.

Пришлось подчиниться. Она не подчинилась бы ни за что, если бы...

...не шоколадные кудри подрастающей в Клане малышки и ямочка на её щеке. И глаза цвета пьяной вишни. Уехать хоть куда просто подальше от живой памяти о том, для которого ты не была ни первой, ни единственной...

...Лиина посмотрела вниз. Она стояла сейчас на балконе одного из верхних этажей замка Лейнара, высеченном прямо в цельной скале. В подножье её билось море, пенясь и бурля.

"- Он и двух своих прежних жён укокошил, отец!

- Тебе то что за дело, Ли?! Все равно смерти ищешь! Так хоть уйдёшь чистой... Из супружеской постели, а не из - под очередного куста в лесу..."

Она усмехнулась, вспомнив первую ночь в этом замке. Холодная спальня, холодная жёсткая постель. Тёмные глаза, сверлящие душу. Серебристые волосы, упавшие ей на грудь, руки, терзающие тело...

"Не лежи бревном, Ли! Ласкай меня. Тебе же легче будет..."

И две последующие ночи - сухие, жестокие, холодные, как снег, который вот - вот уже грозил выпасть...

Девушка поёжилась, поплотнее заворачиваясь в белую меховую накидку. " Двигайся сама. Шевелись, отзывайся. Отзывайся, я сказал! "

- Сэтра Лейнар!

Голос служанки. Ли прошла по балкону, открыла дверь, входя в комнату.

- Сэтр Лейнар вернулся. Ждёт вас в кабинете...

Ах да, он же уезжал на день. Но только должен вернуться был к ночи, какого хората приперся к вечеру?

В сопровождении прислуги (она ещё путалась в длинных, мрачных коридорах замка), дойдя до кабинета мужа, стукнула в приоткрытую деревянную дверь.

- Входи.

- Звали, сэтр?

Кивнул, разворачиваясь от окна.

- Почему тебя надо разыскивать по всему замку, Лиина? Тебе же было известно, что я уже дома.

- Вы сказали, что вернётесь к ночи...

- Разве ты не слышала, как я подъезжал?

" Хорат тебя раздери... "

- Там шумит море, сэтр. Я не слышала, прошу прощения.

Девушка старалась говорить ровно, но тон голоса уже менялся, в нем звенели нотки лёгкого раздражения. Видимо, Лейнар почувствовал это.

- Почему ты не обедала?

- Мне хватило завтрака, сэтр. - сама того не желая, щёлкнула голосом, как кнутом.

- Иди сюда. Быстро.

Не дожидаясь, когда жена двинется с места, сам шагнул к ней. Подняв под ягодицы, посадил на стол, сбросив с него какие то бумаги. Девушка несмело уперлась рукой в мускулистую грудь, прикрытую тканью рубахи.

- Не здесь же...

- Ты моя жена. И я буду брать тебя где захочу и когда захочу. Это твой долг, отлынивать от него ты не посмеешь.

Разодрав платье, освободил груди, тут же прильнув к ним поочерёдно, обводя языком бархатные сборчатые комочки плоти. Соски сжались под грубыми прикосновениями, словно желая спрятаться, стать ещё меньше. Девушка рвано вздохнула, упираясь руками в стол и отвернув голову. Остатки платья поползли вниз. Вскоре Ли почувствовала, как твёрдые пальцы исследуют низ её живота.

- Тебе нравится? Скажи, Лиина. Вот так трогаю, нравится или нет? Разведи ноги сильнее...

Она коротко вскрикнула, когда его пальцы проникли в её глубину. Попыталась отстраниться, но почувствовала тяжёлую руку на пояснице.

- Нет, не уходи... Поддайся, девочка. Будет хорошо... Может, так тебе понравится больше?

Он мягко двинул рукой, задевая большим пальцем клитор. Лиина глухо вскрикнула, упершись лбом в плечо Лейнара, попыталась сомкнуть бёдра.

- Не надо, не делай так, девочка... Ведь не больно же... Сладкая моя... Ты сильно напрягаешься, боишься?

Она помотала головой, чувствуя его дыхание, путающееся в её волосах - тяжёлое, с примесью табака и мрака. Правой рукой Лейнар ласкал горящий от грубых прикосновений клитор и пылающую суть, то погружая, то почти вынимая пальцы.

Низ живота внезапно отяжелел и начал ныть - нудно и протяжно, как больной зуб. Между ног стало мокро. Ли испугалась этих новых ощущений и вновь попробовала вырваться...

- Тихо, тихо... Детка, девочка, рыженькая моя... Не надо, не уходи...

Уперевшись лбом ей в лоб, заглянул в опущенное лицо:

- Чего боишься, Ли? Ты вся мокрая... Этого испугалась?

Лиина всхлипнула, уже ничего не понимая. Ощущая дыхание мужа на шее, его пальцы внутри, жёсткая щетина царапнула щеку, а горячие губы накрыли её рот...

- Открой рот, рыженькая, - прошептал он, отрываясь - Не сжимай губы. Сладкая... Как варенье сладкая...

Убрав руку, вызвал вздох.

- Подожди... - прошептал в губы - Мне тесно, лисёнок... Поласкаешь его рукой? Просто рукой, ничего больше не нужно, раз не хочешь... А, Лин?

Её никто не называл так - Лин, лисёнок... И никто не вызывал такого жара внизу живота. Даже Дан!

Кивнула, стараясь справиться с головокружением и шумом в ушах. Лейнар взял руку девушки и положил на горячий, пульсирующий ствол, сжав пальцы.

- Теперь сожми. И двигай ручкой... Так, да! Умница моя... Ещё, сильнее! Не бойся, не больно же... Иди сюда, я тебя поглажу. Лисёнок мой пушистый...

Погрузив пальцы, обследовал мягкую влажную ямку. Застонал, когда Ли тронула пальцами тугую мокрую головку. Крепко держа жену за талию, усыпал поцелуями губы, щеки и мягкие волосы.

- Пустишь его внутрь? - выдохнул Лейнар ей в покрасневшее ухо - Сейчас пустишь? Миленькая, пусти. Я постараюсь небольно.

- Да, сэтр.

- Уилбер, лисёнок. - жарко вздохнул, входя в неё - Моё имя Уилбер... Не помнишь... И меня не помнишь... Свечечка моя...

Он старался двигаться в ней мягче, не причиняя лишней боли. Прижимая к себе дрожащее тело, чувствуя её суть, тугую, горячую, слегка влажную, все ещё отторгающую его... Целуя тёплую макушку, шептал все ласковые слова, какие только мог вспомнить и придумать. Кожа