Чёрный полдень (СИ) - Юля Тихая

До сих пор точно не известно, сколько тогда было погибших. В леске под городом — сотни табличек, на которых выбита одна и та же дата; нет, кажется, ни одной семьи, не потерявшей тогда хоть кого-то близкого. Мы с братом остались без родителей, и на Охоту я поехала на год раньше обычного, чтобы не жить нахлебницей при соседях.

Марпери, конечно, изменился. Я не помню в точности, как и когда это произошло, но перевал закрыли, многие дома опустели, а поезда стали приходить редко. Потом какая-то частная фирма стала разрабатывать здесь бедное лаловое месторождение, столичный бизнесмен переоборудовал часть бывших складов в швейные цеха, а брошеные дома отдали под общежития; теперь Марпери — странный, серый город, куда приезжают зарабатывать вахтой, часто даже в одиночку.

Наши девчонки почти все такие, не местные. Они отучились в колледжах или и вовсе на каких-нибудь вечерних курсах, получили зелёную корочку швеи-мотористки второго разряда и приехали сюда, гнуть спину над прямострочкой по двенадцать часов без выходных и ждать окончания вахты. Кто-то, кто поупрямее, даже делал карьеру: учился втачивать рукава, получал разряд повыше, садился за оверлок или переходил в другой цех, на пальто.

— Я как домой приеду, — мечтательно протянула Сулия, толстая, добродушная женщина под сорок, немножко похожая на маму, — кааак высплюсь! Потом напеку пирогов с потрошками, нажрусь, лоботрясам выпишу подзатыльников, возьму своего за ворот, прижму к стеночке и…

— Девки, — жалобно сказала Дарша, — мне кажется, я кошелёк потеряла.

— Кошелёк?

— С деньгами?

— Много там было-то?

— Да ладно деньги, — Дарша растерянно остановилась и принялась выворачивать карманы. — Корешки! У меня там все квитанции за вахту! И как же теперь?.. И что?..

— К бригадирше иди.

— Так она орать будет.

— Ну пусть орёт, это ж лучше, чем вместо сделки шиш с маслом получить!

— Как же так… Куда же я его…

— Чур я к окну!

Хлопнули резиновые полосы, разграничивающие цеха, и девчонки принялись разбирать из стеллажа ящички с инструментами. С середины августа мы строчили многотысячный тираж зимних платьев из смесовой ткани, и липкая пыль забивалась в нос с самого порога.

— Олта, тут твой, доставать?

Я помотала головой:

— Я на крое сегодня.

И, пока они галдели перед гулким швейным цехом, зашагала мимо рядов машинок дальше.

В швейке много хорошего. Это понятная, полезная профессия, в которой можно работать до самой старости, а если приналовчишься строчить с хорошей скоростью и ошибаться поменьше, можно получать неплохие деньги. После Охоты я бросила школу, кое-как отучилась на удостоверение и не жалела об этом. Но если сидеть и сидеть на потоке годами, можно повеситься с тоски, а я с детства терпеть не могла нудятину.

Я всегда была бойкая девочка: это, наверное, врождённое, почти как тёмные волосы или длинное серьёзное лицо. Мне нужны приключения, делать что-нибудь новое, схватиться за пятнадцать дел и хотя бы двенадцать из них успеть, помочь каждой подружке и сбежать в садовое товарищество, пока никто не видит. За прямострочкой мне быстро стало невыносимо скучно, и я отучилась на оператора вышивальной машины, а потом несколько месяцев по выходным помогала мастеру с меховыми воротниками, и выучилась кроить, и ездила закупать нитки и вообще носилась, как электровеник, везде, куда нужно было побежать.

Когда-нибудь я обязательно отошью свою коллекцию, как те, что печатают в модных журналах. Там будут ситцевые летние платья с косточками и вшивной молнией, лёгкие, ласкающие кожу воланами. Или нет: льняные брюки, потому что кто вообще в здравом уме откажется от льняных брюк? Или двусторонние пальто, с одной стороны в клетку, а с другой — какие-нибудь цветные, из мягкой-мягкой шерстяной ткани, чтобы не кололась и не вытиралась от одного касания, как бывает у нас с давальческим сырьём, и чтобы была не маркая и красиво струилась, не тянулась и не превращалась в тряпку.

Пока что я шила только для себя и знакомых, а в цеху только кроила по готовому. Нас таких, приходящих закройщиц, было трое, и все местные, — держать штатную при каждой смене производству получалось невыгодно.

Словом, швейка — хорошее место. Но ещё швейка — это пыль и грохот, грохот и пыль, и сломанные глаза, и истыканные иглами пальцы, и спина, которую и хотелось бы разогнуть, да не получится. Но везде свои особенности, не так ли?

Так что, пока девчонки наседали на бригадиршу с заказами, квитанциями и раздачей работы, я зажгла в раскройном скрипучие электрические лампы, проверила журнал с суточным заданием и расчётную карту и, крякнув, перекантовала толстый рулон к столу. Раскатала слой по линейке, потом ещё один, и ещё; отбраковала отрез с маслянистым пятном на полотне, взялась за зажимы, лекала, мел…

У меня хорошая жизнь, вообще говоря. Почти такая, как и мечталось в детстве. А однажды я всё-таки встречу свою пару и может быть даже уеду из Марпери, чтобы устроиться портной в ателье и шить разное, красивое, подгоняя по фигуре и придумывая какие-нибудь фантазийные воротники. И тогда всё станет ещё лучше, — хотя, казалось бы, куда уж ещё?

iii

После обеда нам привезли машиной новые лекала и несколько тонких рулонов сыпучей блестящей ткани: мелкую партию женских брюк очень попросили отшить как-нибудь побыстрее, и ушлые дамы из коммерции, конечно же, содрали за это с заказчика втридорога. Лекала, разумеется, были только в трёх размерах из пяти и неразрезанные: именно так и поступают все разумные люди, когда им нужно «срочно, прямо на следующей неделе». Технолог, тяжело зыркнув на меня и бумажный рулон из-под кустистых бровей, прогудела:

— Градацию доделай и крой по одному на размер, на образцы.

— А почему они не сами?.. Градацию. У них же, наверное, констру…

— А это, милочка, — технолог важно ткнула в потолок пальцем, — вовсе не наше дело.

Ну не наше так не наше, пробурчала я, сразу как-то погрустнев и скуксившись. И до позднего вечера возилась сперва с ножницами, ворочая широкие листы так и эдак, а потом с мерзкой сыпучей тканью, которая, наэлектризовавшись, упрямо липла к руками и не хотела лежать ровно даже в два слоя.

В лекалах не хватало деталей под пояс, шлёвки и карманы, хотя в техническом рисунке все они были, и в договоре — тоже. Технолог кричала басом на коммерцию, коммерция — на бригадира швей, которая бунтовала, что «не станет шить из этого говна», а бригадир — на меня, потому что я заикнулась, что кроить настилом эту дрянь тоже не