Мария Снайдер - Испытание ядом

Похоже, он не шутил. И меня начало трясти. Мне предоставлялась возможность остаться в живых. Служить командору гораздо лучше, нежели гнить в темнице, и уж тем более – висеть в петле. Тысяча вопросов тут же возникли в голове: как они могут доверять мне, женщине, осужденной за убийство? И что может помешать такой, как я, разделаться с командором и сбежать?

– А кто дегустирует пищу командора сейчас? – спросила я, опасаясь, что другие вопросы заставят чиновника осознать свою ошибку.

– Я, – ответил он. – Поэтому и заинтересован в том, чтобы найти себе замену. К тому же в соответствии с Кодексом поведения осужденному следует предоставлять работу.

Не в состоянии усидеть на месте, я вскочила и принялась ходить по комнате, волоча за собой цепи. На картах, висевших на стенах были обозначены военные стратегические позиции. Названия книг свидетельствовали о том, что все они посвящены вопросам безопасности и шпионажа. Количество и состояние свечей давало возможность понять, что кто-то работал здесь до самой ночи.

Я снова посмотрела на человека в униформе советника командора. Вероятно, это был Валекс, шеф личной охраны командора и глава всей его разведки.

– Так что мне сказать палачу? – осведомился он.

– Что я не идиотка.

Глава 2

Валекс захлопнул папку и направился к двери. Походка у него была легкой и изящной, как у снежного барса, идущего по тонкому льду. Как только дверь отворилась, стражники, дожидавшиеся в коридоре, вытянулись в струнку. Валекс что-то произнес, и они согласно кивнули. Один из стражников шагнул ко мне, и я с недоумением на него уставилась, так как предложение Валекса не предполагало, что меня снова отправят в темницу. Может, попробовать сбежать? И я принялась озираться по сторонам. Но стражник развернул меня спиной к себе и снял кандалы и наручники, в которые меня заковали сразу после ареста.

Запястья оказались стерты до кровавых волдырей. Я прикоснулась к шее, которую впервые за все это время не сдавливал металлический ошейник, и, ощутив липкость крови, ухватилась за спинку кресла. Странное чувство овладело мною, когда снимали цепи: казалось, сейчас я либо упаду в обморок, либо взлечу вверх. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с головокружением.

Между тем Валекс вновь вернулся к своему столу и налил в кубки какую-то жидкость. За распахнутыми дверцами деревянного буфета виднелись ряды разноцветных склянок и бутылок всевозможных размеров и форм. Валекс поставил бутылку обратно в буфет и запер дверцы на ключ.

– Думаю, ты можешь выпить, пока мы ждем Мардж, – заметил он, протягивая мне высокий оловянный кубок, наполненный янтарной жидкостью. Затем он поднял свой и произнес: – За Элену, нашего нового дегустатора. И да удастся тебе продержаться дольше твоего предшественника.

Я замерла, не донеся кубка до губ.

– Успокойся, – промолвил он, – это традиционный тост.

Один большой глоток – и жидкость слегка обожгла мне горло. На мгновение показалось, что желудок взбунтуется, – впервые за долгое время я пила нечто, отличающееся от обычной воды в лучшую сторону. Но организм быстро с этим смирился.

Не успела я поинтересоваться тем, что случилось с предыдущим дегустатором, как Валекс потребовал, чтобы я назвала ингредиенты пригубленного мною напитка.

– Персики с медом, – предположила я, сделав еще один небольшой глоток.

– Хорошо. Теперь пригуби еще и, прежде чем проглотить, покатай напиток на языке.

Я послушно выполнила его указание и с удивлением ощутила легкий привкус цитрусовых.

– Апельсин?

– Верно. А теперь прополощи им горло.

– Прополоскать горло? – переспросила я. Он кивнул. Чувствуя себя очень глупо, я прополоскала горло остатком питья и чуть было не выплюнула его. – Гнилые апельсины!

Валекс рассмеялся, и от его глаз разбежались мелкие морщинки. У него было волевое угловатое лицо, словно выкованное из металла, тем не менее, оно смягчалось, когда он улыбался. Валекс передал мне свой кубок и попросил, чтобы я повторила процесс дегустации.

С некоторым трепетом я сделала очередной глоток и вновь ощутила слабый вкус апельсина. Приготовившись к ощущению чего-то затхлого, я прополоскал горло питьем Валекса, и с облегчением почувствовала, что апельсиновый привкус лишь усилился.

– Это лучше? – осведомился Валекс, забирая обратно пустой кубок.

– Да.

Валекс сел за стол, вновь открыл папку с моими документами, взял перо и начал что-то записывать.

– Ты только что получила первый урок по дегустации. К твоему напитку был подмешан яд, называемый «Пыльца бабочки». А к моему – нет. Определить присутствие этого яда можно, лишь прополоскав питьем горло. Вкус гнилых апельсинов, который ты определила, и есть вкус этого яда.

Я встала, ощущая легкое головокружение.

– Это смертельно?

– Большая доза убивает в течение двух дней. Симптомы начинают проявляться лишь на второй день, но к этому времени сделать уже ничего нельзя.

– И я приняла смертельную дозу? – задержав дыхание, спросила я.

– Конечно, иначе ты бы не почувствовала вкус яда.

Живот у меня скрутило, и я попыталась вызвать рвотный рефлекс, подавив первый прилив желчи, чтобы не замарать блевотиной стол Валекса.

Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Ты ведь предупреждена, что обучение будет чревато опасностями. Но я бы не стал давать тебе яд, с которым ты не могла бы справиться в силу своего истощения. У нас есть противоядие против «Пыльцы бабочки». – И он указал на чашку с белой жидкостью.

Я снова опустилась в кресло и вздохнула. Лицо Валекса опять окаменело, и я отметила, что он так и не протянул мне чашку.

– А это ответ на вопрос, который ты так и не задала… – он поднял чашку и взболтал ее содержимое, – как мы препятствуем бегству дегустаторов командора.

Я во все глаза смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Элена, ты призналась в совершении убийства. Согласись, с нашей стороны было неразумно отправить тебя на службу к командору, не заручившись при этом определенными гарантиями. Во-первых, рядом с командором постоянно находится охрана, и вряд ли тебе удастся подобраться к нему с оружием. А в качестве другой формы сдерживания мы используем «Пыльцу бабочки». – Валекс поднял чашку с противоядием. – Тебе потребуется каждый день принимать это, чтобы остаться в живых. Лишь противоядие не даст тебе погибнуть. И я буду давать тебе его каждый день, когда ты станешь приходить в мой кабинет. Не придешь – и на следующий день погибнешь. Совершишь преступление, и тебя отправят обратно в темницу, где ты и скончаешься от этого яда. Я на твоем месте не стал бы рисковать. Яд вызывает сильнейшие спазмы желудка и безудержную рвоту.