Золушка на Императорском отборе (СИ) - Эми Эванс

годы я даже перестала ждать. Свыклась с мыслью, что замуж мне выйти не суждено, и старалась получать всю выгоду из своего статуса старой девы.

И когда сестры поочередно дебютировали пару лет назад и счастливые вместе с матерью отправлялись в столицу, оставив меня дома, я даже искренне радовалась. И благодарила богов за то, что обо мне забыли, позволив спокойно жить собственной жизнью.

Так что же изменилось теперь?

— Твоей руки попросил граф Элиан, — торжественно произнес барон, — И я не вижу поводов, чтобы ему отказать.

Мое сердце упало куда-то вниз и, кажется, разбилось вдребезги. Зато теперь стал ясен злорадный блеск глаз сестер. Граф Элиан славился на всю округу как старый извращенец, который сменил почти десяток жен. А сколько любовниц и служанок прошли через его постель, было не сосчитать. И, к сожалению, это не всегда было добровольно с их стороны. Но на похождения старого графа закрывали глаза, потому что он был достаточно влиятелен и богат.

И они собираются продать меня старому мерзкому извращенцу? Эта новость была словно пощечина, напоминающая о том, что меня, единственную дочь и наследницу графа Диаса, в этом доме не считают даже за человека.

Я всегда понимала, что мать не любит меня. Я была для нее живым напоминанием того, что ее насильно выдали замуж за нелюбимого человека. А мое сходство с родным отцом лишь усугубляло ситуацию. Но я и в страшном сне не могла себе представить, что эта женщина поступит со мной подобным образом.

Как она могла? Она могла отказать. Отказать и своему обожаемому мужу, и старому графу Элиану. Пусть не из любви ко мне, но с ней когда-то поступили так же. Она была несчастна. И как она может подвергать подобному несчастью собственную дочь?

Да, она не любила отца, и он был старше. Но Бредли Диас был еще достаточно молодым мужчиной с хорошей репутацией. И он относился хорошо к своей жене, стараясь подарить ей свою любовь. Мне же подобной милости от графа Элиана ждать не придется.

Но спорить с родственниками бесполезно. Похожа, моя свадьба со старым извращенцем вопрос решенный. А унижать себя слезами и мольбами я перед ними не стану. Как не стану и молча следовать навязанной мне судьбе, жертвуя собственной жизнью. И ради чего? Ради людей, которые за всю мою жизнь и слова хорошего мне не сказали?

Я сбегу. Сбегу отсюда обязательно. Прямо сегодня поеду к Стивену, и он мне обязательно поможет. Друг что-нибудь придумает, и не оставит меня в беде.

Но барон словно прочитал мои мысли и произнес:

— Его Величество, Император Реймонд объявил об отборе невест. Обе твои сестры приглашены во дворец. Ты поедешь с ними, и мы не позволим тебе натворить глупостей. А по возвращению сыграем свадьбу. Граф Элиан берет все расходы и хлопоты по организации на себя. В столицу выезжаете завтра на рассвете, — закончил отчим.

И его последние слова захлопнули крышку моего гроба. Гроба, в котором умрут все мои мечты и надежды.

— Если у тебя нет вопросов, можешь быть свободна, — холодно произнес барон.

И с шумом отодвинув стул, я молча покинула столовую, не произнеся и слова. Значит, у меня есть лишь ночь. Целая ночь на то, чтобы что-то предпринять и пойти наперекор уготованной мне судьбе.

Глава 3

Путь до моей комнаты не занял много времени. Любимые родственники выселили меня на первый этаж еще больше десяти лет назад. Объясняли они свой поступок тогда тем, что Джин и Беатрис подросли, и им нужны раздельные комнаты. А спален на втором этаже не так много. Нельзя и перед гостями в грязь лицом ударить. Тогда я была еще совсем юна, но уже понимала, что спорить и закатывать истерики глупо. В этом доме никто и никогда не станет прислушиваться к моему мнению.

И, таким образом, я переехала на первый этаж к слугам. А для драгоценных гостей барона выделили целых три спальни наверху. Но сейчас я была как никогда рада своему переселению в крыло для слуг. Ведь выпрыгнуть ночью из окна первого этажа гораздо проще, чем ломать себе что-нибудь, пока буду лететь со второго. Готова поспорить, что барон с матушкой даже на целителя для меня деньги тратить не станут. Так и отправят под венец, со сломанной рукой или ногой.

Но мои надежды на положительный исход испарились почти сразу, стоило мне открыть дверь в мою комнату. В этот момент один из слуг, что работал в поместье еще при моем отце, устанавливал решетку на единственное в комнате окно. И, тем самым, лишал меня единственного шанса на спасение.

— Приказ барона, юная госпожа, — тихо прошептал Джеймс, посмотрев на меня убитым взглядом.

Единственные люди, все еще считавшие меня хозяйкой поместья, были немногочисленные слуги, от которых я получила больше любви и тепла, чем от родной матери.

И от них, судя по всему, не укрылись последние новости.

— Я все понимаю, — кивнула я, с теплотой посмотрев на мужчину.

Они ни в чем не виноваты. Но и ослушаться приказа отчима не могут. Барон Бригс славился суровым нравом и жестоким отношением к слугам.

Дверь за спиной громко хлопнула, и я обернулась к неожиданным гостям. К неожиданным и неприятным, стоит признать.

Младшие сестры впервые переступили порог моей комнаты, и сейчас с заметным отвращением на лицах осматривали скудную обстановку.

— Для такой, как ты, здесь самое место, — первой решила приласкать меня словом Беатрис.

— Ну что ты, Бетти, скоро наша Лизка станет целой графиней, а не ее жалкой пародией, — яд так и сочился из каждого слова, произнесенного Джин.

Обе сестрички переглянулись и мерзко захихикали.

Их даже не беспокоило присутствие здесь Джеймса, которого они считали мебелью, как и остальных слуг в этом доме.

— Зачем явились? — невежливо поинтересовалась я, уставившись на двух змей в облике ангелов.

Я долго думала и гадала, как из двух милых карапузов сестры с возрастом превратились в настоящих мегер, которые за всю свою жизнь даже добрым взглядом меня не одарили. Но потом я поняла, что они просто брали пример со своих родителей, которые относились с заметным пренебрежением и даже отвращением к дочери графа Диаса.

Мне даже кажется, что они бы с радостью выставили меня за ворота родового поместья. Но от столь опрометчивого шага их удерживало общественное мнение. Одно дело, умилительная история любви, способная растрогать почти любого, и которая смягчила