Сломанная печать - Иванна Осипова

завитками, имитирующими листья — в любой лавке за пределами столицы найдёшь с десяток подобных украшений. Только заклятие-оберег, лежащее на броши, Виктор узнал. Когда-то он сам творил его. Губы невольно произнесли имя:

— Регина…

Она вздрогнула, потянула пальчиками за углы шали, закрываясь от настойчивого внимания, готовая сорваться с места. Даже о припасах позабыла.

— Прошу, не убегай, — он ощутил, как резко стянуло в груди, с трудом выдохнул.

Девчонка, применявшая на трактирщике магию эмпатов, должна была почувствовать его состояние, но потемневшие от волнения глаза не отразили понимания. Ошарашенный одним открытием за другим, Виктор уловил в ней надломленность. В его практике случалось, что сильное потрясение запечатывало часть магии Чувств. Он обязан разобраться. Теперь, увидев брошь, магистр Дэй точно знал, что не отступит.

За несколько мгновений Виктор пришёл в себя. Выручили специальные техники, которые он обычно преподавал старшекурсникам. Вернув хладнокровие, медленно проговорил:

— Десять лет назад я потерял друга. Его звали Фрост Талес. Вижу, тебе знакомо это имя, девочка.

Бродяжка отодвинулась в самый тёмный уголок, точно мышка замерла, прижавшись к стене. Казалось, что она готова заплакать, но глаза оставались сухими.

— Я мог бы подумать, что ты украла брошь, как пыталась облапошить простака трактирщика…

— Занятий для честной девушки не так много. — Она защищалась из-за своей брони, губы дрожали.

— Брошь простой деревенский оберег, — Виктор не отреагировал на выпад. — Но я сам зачаровал её с любовью и заботой. Для Регины Талес.

Маленькая рука нервно коснулась шали в том месте, где было украшение. Заметное для мага-эмпата волнение охватывало девушку всё сильнее, но из спасительного уголка она не спешила показаться.

— Ты похожа на мать. Я не могу ошибаться. Ты дочь Фроста и Регины. Так?

Он вспомнил и произнёс имя малышки, которую видел в младенчестве. Абсолютное счастье друзей оказалось слишком болезненным для Виктора. Регина была потеряна навсегда. Он уехал в провинцию, где долго занимался лекарским делом. Там узнал о ранней смерти любимой, а спустя несколько лет об исчезновении Фроста Талеса. Дэй вернулся в столицу и пытался разыскать девочку, но так и не преуспел в этом.

— Мариса, — услышав другое имя, произнесённое магом, она выпрямилась с неожиданным упрямством. — Моё имя Мариса…

2.

В вечерней темноте море слилось с неровной полоской неба, озарённого всполохами. Верховный толкователь Делвин Брум стоял у окна, заложив руки за спину. Невысокий и жилистый, как все Брумы, он долгим взглядом изучал аномалию, что не менее десяти лет подсвечивала небольшой участок моря возле столицы. Из окон зала Совета открывалась широкая панорама на пролив и дальний берег острова Юингов с отвесными обрывами. Свечение создавало иллюзию, что остров полностью окружён сияющей дымкой. Зыбкие контуры дальнего берега дрожали. Основной цвет магической завесы сочетал в себе оттенки сиреневого, амарантово-розового и лилового. Среди негустого полога пробегали белые молнии, ударялись о воду, разбрасывая в стороны большие и маленькие сгустки чужеродной силы.

Остальные представители самых знатных семей королевства расположились за овальным столом. Вместе с Делвином их было пятеро. Каждый владел ментальной магией высшей ступени и являлся главой рода с разветвлённой и сложной системой связей и отношений. Брумы, Юинги, Фолэнты, Талесы и Надды — все решали насущные вопросы существования королевства и творили законы. Их называли толкователями.

— Каковы данные о размерах завесы? — Верховный толкователь отвлёкся от созерцания аномалии и перевёл взгляд на портовые сооружения левее, где чёрной громадой возвышались торговые суда.

С противоположной стороны от бывшей королевской резиденции чуть виднелись серые башенки Академии.

— Агенты службы безопасности не смогли подобраться ближе одного метра, но последние метки не изменились с прошлого полугодия, — толкователь Фолэнт, неестественно беловолосый румяный мужчина, с готовностью заглянул в тонкую папку, лежащую перед ним на столе.

— Опасаться нечего. Не пойму, что вы дрожите, как кислые медузы. Пятно застыло в первый же год после взрыва. — Рыжеватый Юинг, откинулся в кресле, тон его всегда звучал резко и хрипло.

Говорили, что все Юнги, проводя детство на продуваемом холодными ветрами острове, получают такую фамильную особенность. Точно моряки, грубеющие в долгих походах по морю. От толкователя Юинга и пахло всегда чем-то терпким, солёным. Среди членов Совета он смотрелся немного чужеродно, не походя на адепта Ковенанта Разума и тем более на представителя древнего аристократического рода. Он любил громко говорить, прямо выражая мысли, и не чурался использовать крепкое слово.

— Десять лет мы не имеем точных сведений.

Сидящий рядом Талес чуть отклонился в сторону, не вынося шума и грубости. Юинг смерил коллегу презрительным взглядом, пролаял с нескрываемой насмешкой.

— Так плывите туда и сами исследуйте!

— Я?! — Талес отпрянул дальше, как будто Юинг собирался схватить его и запихнуть в лодку немедленно. — Почему я? Разве у нас мало учёных? — От возмущения у него затряслось лицо.

Надд молчал. Из всех членов Совета он больше всех походил на ментала — постоянно был задумчив, высказывался редко, но по существу. Казалось, никакие события не способны вызвать эмоции на бледном узком лице.

— Вы верно заметили, Талес, десять лет. — Верховный толкователь отвернулся от окна, оглядел присутствующих, пробежался глазами по изящной резьбе на деревянных панелях, по дорогой тёмно-синей обивке мебели — зал Совета представлял собой сочетание изысканности и строгости старого стиля.

Талес вжался в кресло, предчувствуя словесные уколы, которыми нередко сопровождались разговоры об аномалии возле столицы. И Делвин не отказал себе в удовольствии ударить. С холодным спокойствием и мнимой доброжелательностью. Он намеренно выделил голосом имя, произносимое среди правящих семей с неохотой и сдержанной ненавистью.

— Все в королевстве помнят, кто виновен в распространении заразы креаторов и гибели сильнейших магов. Фрост Талес затеял грязную игру, обманув Совет. И вот последствия. — Широким жестом Брум указал на вид за окном.

Там бледными точками уже появились звёзды. Чем темнее становилось небо, тем ярче сияло сиренево-лиловое зарево над морем. Издали оно выглядело красивой иллюминацией, бросающей отсвет на воду и далёкий город. Каждый из членов Совета знал, какой обманчивой и опасной может быть подобная красота. Ни один из менталов-учёных не выжил, соприкоснувшись с завесой. Так же погибали