Девятое зеркало - Елена Александровна Романова

исповедующих веру в жестокую богиню Эмору. Они жили от нас обособленно, и у них было свое зеркало, сквозь которое они тоже отправляли воина в Зазеркалье.

Если закон о Великой битве нарушить, грани между нашими мирами сотрутся, и начнется война, «суждено которой стать концом света». Ну и всяко в этом духе.

В общем, у жителей Драгмы своя богиня Эмора, у нас свой бог Тангор.

Вот они, кстати, тут изображены очень натурально.

Просочившись сквозь осколок Атхора, я выпала на холодный мраморный пол.

За спиной мерцало зеркало Асмат, а передо мной тянулась широкая светлая галерея. Кажется, это был Зал бесконечности. Под сводчатым потолком висело облако ледяного воздуха, на стенах сверкал иней.

Росписи на потолке изображали Тангора крылатым златовласым богом в сияющих золотых доспехах. В руке — копье. Он парил в воздухе, готовясь пасть вниз, чтобы пронзить сердце Эморы. Она же стояла на земле, черноволосая, бледнокожая и хрупкая. Ее черные одежды неизвестный художник изобразил невесомыми и прозрачными, точно дымные ленты. Точеное тело с небольшой аккуратной грудью он не стал скрывать тканью — Эмора была почти обнажена, соблазнительна и прекрасна.

Я поднялась, обжигая ступни о ледяной пол. Впереди на мраморной глади сверкали осколки светлого барельефа, занесенные нетронутым снегом.

В груди остро кольнуло. Кажется, рэйкон проснулся.

Стоит здесь упомянуть эту мою особенность.

У нас в Иерине рэйконами обладали только члены королевской семьи, представители древних родов и аристократии, а также пожалованные специальной грамотой, вроде архитектора Энталя. Ловили этих тварей (рэйконов, то есть) в местах, вроде Мертвого леса, и в детстве связывали с душой ребенка так, чтобы магия вливалась, точно в пустой сосуд. Если дитя выживало, то в нем пробуждалась магия Зазеркалья.

Природу рэйконов мало, кто понимал, но то, что они из Зеркал, удалось определить точно.

Мне мою зверюгу подсадили в восемь, когда я от горячки умирала. Господин Энталь выбрал самую слабую, чтобы только меня спасти. Я спаслась, но магия во мне не проснулась, а рэйкон еще долго проявлял дурной нрав. Вот такие дела.

Вскоре я оказалась в высокой башне с винтовой лестницей. Взойдя на самый верх, отворила тяжелую деревянную дверь, припала к зубчатому парапету и огляделась.

Замок был огромен, полуразрушен и стар, словно драконий скелет. Над ним тяжелело свирепое, холодное небо, лишенное солнца. А вокруг — снег. Бесконечный, слепящий снег! На западе чернел лиственный лес, на востоке вверх тянулись мрачные горные вершины и уходили вдаль сизой горной грядой, а затем растворялись хмурым маревом на горизонте.

Я вдруг подумала, что этим утром весь Иерин, наверняка, пробудился от тревожного звона колоколов. Уверена, все ищут Калеба — заглянули под каждую кровать, под каждый коврик. А избранного нет. Он кулем лежит в Мертвом лесу, отплевываясь от зловонной болотной жижи, которая едва его не убила. Что ж, избранный воин теперь раб у ведьмы.

В доме архитектора, думаю, тоже все на ушах стоят. Госпожа Агнес, мать Калеба, наверняка, требует меня к себе, ведь у нее от суматохи разболелась голова. Колокольчик, сдается мне, звонит, не умолкая.

Рэйкон внутри меня снова завозился.

Он много лет покорно дремал, лишь изредка пытаясь мной командовать, а теперь будто взбесился.

Вспомнила, что в книгах об этом говорилось: «Рэйконы, попадая в Зазеркалье, пробуждаются и становятся сильнее. Если не расстаться с ними вовремя, то они смогут одолеть владельца и руководить им, словно марионеткой. Нужно провести ритуал высвобождения, а когда придет время возвращаться, необходимо забрать сущность с собой, но не пускать в сердце, иначе можно потерять себя».

Нужно вернуть зверюгу в кулон из горного кальбена, который я всегда носила с собой, и где-то припрятать.

В замке было так холодно, что можно замерзнуть насмерть. Я поспешила уйти со смотровой площадки башни, заставляя себя думать о Молберне, где тепло. Даже если дождь, то горячий, густой и пахнущий жимолостью. Даже если ветер, то пряный, свободный и сильный. Вернусь ли я туда? Увижу ли еще младшую сестру Льяну, которая осталась в приюте?

Прогоняю эти мысли прочь, чтобы окончательно не раскиснуть.

Следующие полчаса я хожу по замку в поисках тепла.

Все здесь очень старое и разрушенное. Двери тугие, массивные и покосившиеся от времени.

Толкаю очередную и вижу за ней кровать, заваленную жесткими мерзлыми шкурами. В спальне было тихо и темно. За каменным закутком прятался огромный сундук. Разумеется, я перво-наперво проверила его содержимое. Хвала Тангору, внутри была одежда! Грубая, замерзшая, но предназначенная для холодных земель и, определенно, женская. Я обрядилась тут же, нисколько не брезгуя. На ноги — колючие шерстяные чулки и теплые сапожки из грубой кожи, на льняное платье серую тунику, а поверх кожаную безрукавку. И вот уже я согреваюсь, хоть со стороны — пугало огородное!

Сквозь деревянные ставни пробивался дневной свет, ломился колючий ветер.

Я оглядела комнату. У стены зеркало и тумба. В углу — платяной шкаф.

Неужели здесь кто-то жил?

Согревшись, я снова поплелась в коридор и долго блуждала в поисках места, где можно спрятать своего рэйкона. Оставляя на снегу первые следы, я гуляла между мраморными статуями, пока не оказалась у колодца. Хорошего такого колодца! Заглянув в него, крикнула: «Эй!», и эхо ответило: «Пей!» Неплохой тайник получился бы. Облокотившись руками на каменный бортик, я пыталась рассмотреть, есть ли на дне вода. Спуститься бы туда, вытащить булыжник на самом дне и запрятать духа…

Погрев руки дыханием, я обернулась, чтобы оглядеть замок, и застыла на месте, ибо на снегу лежал драгманец! Самый настоящий и, похоже, живой!

* * *

Интересно, сколько времени он здесь лежит?

Такой большой, даже огромный!

И волосы длинные, темно-каштановые.

Лежит на боку, спиной ко мне, вытянув руку. Одет во что-то меховое и теплое. Плащ с опушкой. На ногах добротные сапоги. На предплечьях кожаные наручи. Хорошо подготовился, изверг.

В Иерине говорят, что все драгманцы с рогами, хвостом, клыками и покрыты шерстью. Страшилища, говорят, жуткие. Взглянешь — не забудешь!

Лучше не подходить к этому существу. Вдруг он спит?

Прилег в снег отдохнуть.

Дышит, хоть?

Я потопталась на месте, покусывая ноготь. Оставить это чудище здесь и уйти? Если подождать пару часов, холод сделает свое дело — драгманец умрет. А я преспокойно вырежу его сердце и отнесу к зеркалу. Элементарно. Правда, священной декады не пройдет.

Я сделала пару шагов обратно ко входу в замок и остановилась.

Умрет, ведь…

Но оно мне и надо, правда? Мы заранее убийцы, обреченные пролить свою кровь или чужую. Так отчего я гляжу