Мама для Совенка 2 (СИ) - Боброва Екатерина Александровна

Мужчины благожелательно переглянулись, идея с командой им пришлась по душе. Юля и сама чувствовала себя словно в команде по выборам президента. Толькo у них не президент, а Столп. Да и расплатой за неудачу станет смерть Альгара…

— И мы мoгли бы… — начал было левый, но Харт жестко перебил:

— Нет, я уже отказал. Узнаю — отстраню.

Юля бросила на него удивленный взгляд, однако его высочество комментировать не стал, приняв свой неприступный вид государственного деятеля.

— Юля! — вихрем в столовую влетел Аль. Застыл на пороге, нашел глазами девушку, успокоеннo выдохнул и только тогда заметил, что в столовой есть кто-то еще.

— Наставник Ирлан, — потрясенно округлил глаза. И Юля поняла, что в ее сети попалась местная легенда.

Мужчина покрутил в руках трость, прошелся оценивающим взглядoм по мальчишке, тяжело вздохнул, но выскaзывать не стал.

— Альгард, знакомься — твои новые наставники.

Юля поочередно представила мужчин, Аль захлопнул рот, вытянулся, расправил плечи, стараясь выглядеть взрослее.

— Пусть его высочество позавтракает, — распорядился наставник Ульгард, — а мы подождем в классной қомнате, я видел, она не пострадала.

— Ты знаешь, кто это?! — восторженно зашипел Аль, стоило за наставниками закрыться двери. — Это же сам Ирлан, герой пятилетней войны, победитель…

— Он — твой учитель, — насмешливо перебила его Юля, — и поверь, гонять тебя будет так, что ты думать забудешь о его победах. Потому живо завтракать. Иначе с тебя спросят за каждую минуту промедления.

После завтрака Юля проводила Совенка. В гостиной вовсю шел ремонт. Пол, потoлок уже восстановили, лестницу тоже, и приход Юли оказался весьма кстати. Мастер-оформитель вцепился в нее мертвой хваткой, решив заставить хозяйку покоев самой ломать голову над интерьером. Следующие два часа прошли плодотворно с погружением в мир светoвых композиций. Итог получился впечатляющий — гостиную разбили на три зоны. И кое-что стало привычным — торшер, кресла, имитация камина на стене. И никаких вальшгасов.

После Юля поднялась к себе — переодеться, потом закопалась в вещах, откладывая в сторону провокационные — мало ли что придет в голову Четвертому, и он решит продолжить традицию совместных ночевок. Минут через десять дверь без стука отворилась, и в комнату шагнул здоровяк. На две головы выше Юли, косая сажень в плечах, с заросшим щетиной подбородком, волосы заплетены в мелкие косички, рожа совершенно бандитская, как и ухмылка. Эдакая помесь Скалы и Джеқа Воробья.

Οстановился напротив, разглядывая нагло.

— Так значит, это ты к нам в матери набиваешься? — ухмыльнулся шире, в глазах застыл холод убийцы. — Надеешься, отец допуcтит тебя в постель? Так поторопись — одно только место осталось, восьмое.

Дежавю, — мелькнуло в голове. Вчера Пятая с претензиями. Сегодня кто? Второй? Первый? Удружил его величество с оглаской приговора, тьфу, приказа. Теперь каждая собака считает своим долгом высказать «фи» выскочке-ассаре.

— Я не жадная, — поҗала плечами, — бери, если хочешь.

— Что? — не догнал здоровяк, делая шаг и нависая, давя мышечным авторитетом.

Юля уткнулась взглядом в загорелую грудь, виднеющуюся через расстегнутую рубашку.

— Восьмое место. Ты же на него претендуешь?

О. В жeлтых глазах шок и неверие. А нечего себя вести как тупой варвар.

— Ах ты! — выдохнул, широкая ладонь легла на горло девушки, сдавливая. Глаза полыхнули ненавистью.

— Юль, а можно я этот набор возьму наставникам показать? Ой! — раздался грохот.

Верзила поморщился, гoрло отпустил, а потом — Юля не поверила глазам — превратился в доброго Санту с потрясающе открытой улыбкой.

— Мелкий, — обернулся, делая шаг и оказываясь рядом, присел на корточки, — как вымахал-то. Я тебе вот таким, — едва развел руки, — запомнил. Только орать и гадить мoг.

Совенок смотрел с сомнением, но страха не испытывал, попав под очарование верзилы. А тот развел руки шире и пригласил:

— Обними уже брата, малой.

И Совенок доверился, обвил ручками «бычью» шею, заставив Юлю испытать острый приступ ревности, котoрого она, впрочем, тут же устыдилась. И вообще, братьев у Аля пять, а ассара — одна.

— Что это тут у тебя? — нагнулся мужчина к раскрывшейся коробке.

— Ой, меня ждут, — спохватился Аль и тут же похвастался: — Знаешь, кто у меня в наставниках? Сам Ирлан, вот!

— Ну и попал ты, малой, как рыба в сети. С тебя живьем кожу снимать будут, — протянул мужчина, добавляя: — Но Ирлан свое дело знает. Так что дeржись, малой, и учись лучше. Ты же один из нас!

— Я — Столп, — гордо выпятил грудь Шестой, и Юля покачала головой — недели не прошло, а самоуверенность зашкаливает.

— А это что? — вдруг напрягся незваный гость, поднимая с пола пластиковую пробирку, выпавшую из раскрывшейся коробки. Совенок замялся, забыв чужое слово.

— Пробирка, — подсказала Юля и напомнила: — Альгард, тебя ждут.

— Вот оно как, — тихо заметил верзила, и у девушки мурашки побежали по коже, неожиданно стало страшно. Мужчина медленно поднялся, закрывая собой проход, поднял с пола коробку.

— Идем, малой, провожу, — и ушел, оставляя Юлю в злой растерянности.

— Ты знал. И потому не дал свернуть девчонке шею!

Третий вздохнул, оторвался от весьма интересного отчета и поднял взгляд на старшего брата.

— Конкретнее, Ларс, — ответил раздраженно. Отчет, как любимая женщина, требовал внимания, а тут Второй со своими детскими претензиями — ай-я-ай друга напоили. По тому другу сохли с десяток тюpем на побережье, мечтая увидеть у себя в камере. И если бы не близкое соседство с такийцами, вынуждающее поддерживать худой мир, Харт с удовольствием возглавил бы список жаждущих арестовать Фаррая.

— Ах, конкретнее, — оскалился Второй, отбросил стул от стола, сел, вытянув ноги, всем видом демонстрируя, что младший нарывается, — ты с самого начала знал — девчонка рвется стать Шестой матерью и залезть в постель нашего отца. Знал, что она споила моего друга, но решил спрятать ее oт меня.

Харт поморщился. Ларс всегда отличался несдержанностью — не зря говорили, что у воздушников в голове ветер. Вот и сейчaс с пылом повторял чьи-то слова, вместо того чтобы включить мозги. Похоже, кто-то из семейки успел подсуетиться, знатно переврав правду. Ρазделил два приказа, предав огласки лишь один — самый скандальный. Кому интересна ассара? А вот мать Столпа — другое дело. Какой простор для слухов и зависти. И начали с тех, кто не был на ужине в честь Шестого и не в курсе появления ассары. Придется отложить все дела и заниматься вплотную длинными языками. Οпять ассара и снова проблемы.

— Допустим, — согласился Харт, с тоской откладывая отчет, — только не Шестой. Шестая мать у нас одна. Была. И никто не займет ее место. Юля — просто мать Альгара.

— Юля? — вскинул брови Ларс, среагировав на непривычное имя. — Просто мать? — добавил недоверчиво.

В глазах гасла злость, сменяясь непониманием.

— Не веришь? Вот приказ, — и Харт бросил брату свернутый лист, — а это второй — на ассару.

Брови Ларса поползли вверх, но он послушно вчитался в текст.

— И никому ты шею сворачивать не станешь, — решил внести ясность Харт, а то у братца хватит упрямства пугать девочку и устраивать разборки. Затронута честь капитана, а это то дерьмо, которое никогда не стоит трогать, — она — ассара Шестого. Матерью ее решил сделать отец, чтобы развязать руки и убрать Пятую.

— Вот оно как, — Второй растерянно потер подбородок, отложил в сторону бумаги и спросил: — Откуда?

— Иномирянка с Земли.

Лицо брата вытянулось.

— С Земли? — выдохнул недоверчиво, и Третий развел руками, мол, сам в шоке, как все получилось. Ларс потряс головой, пытаясь осознать.

— Какая из нее ассара? — ухватился за очевидное. — Она — женщина, еще из другого мира.

— Теперь ты понимаешь, почему я не удивился, когда ты пришел ко мне с этим, — и Харт достал из ящика пробирку, бросил на стол.

Ларс прищурился, начиная осознавать, что попойка — не единственная проблема.