Связано с любовью (СИ) - Марьяна Брай

потом самому открыть здесь то же самое, только с перламутровыми пуговицами.

– Яков Сергеич, вы же понимаете, что два года – время на выход в ноль, а значит, мне не особо выгодно соглашаться. Пять лет – минимум! И потом вы можете здесь открывать свою станцию по накачиванию жоп, и я понимаю всю вашу схему. Как и остальные арендаторы, так что - решайте, сюда зайдет топовый фитнес зал или абы кто, – я отвернулась от него, зная, что мой вариант - лучший.

За чистым стеклом была детская площадка. Удивительных форм и цветов горки и карусели, красивые клумбы и цветники, счастливые дети. Выходной день, дома еще не полностью заселены, но людей много. Я цепким взглядом рассматривала публику – ребятки, что нашли здесь помещение не обманули – люди тут не бедные.

Дети постарше носятся по беговым дорожкам, играют с собаками, маленькие в песочницах в окружении мам – наседок. Малышка в легкой розовой шапочке с голубыми глазами не рассчитала своих сил, и упала, перешагивая обрамление песочницы. Губы надула, закричала. Подбежала мама – лет тридцати, может чуть больше, а за ней и папа, или это дедушка? Седоват, но одет в молодёжное.

– Папа, я хочу на ручки, мне больно, – кричала малышка. Мужчина взял ее на руки и повернулся к кафе.

– Игорь? – шепнула я, потом резко встала, но быстро сообразив, села обратно.

– Что вы сказали? – переспросил сидящий рядом арендодатель Яша.

– Уйдите с глаз моих. Ваше время вышло. Теперь все переговоры только со мной, и только по телефону, – резко и грубо шикнула на него я.

– Да что вы себе позволяете… – начал было Яша, но я сделала такое лицо, что его словно сдуло ветром. Не знают они времен того самого бизнеса, а оно было именно с таким лицом!

Я безотрывно смотрела на детскую площадку, где мой Игорь утешал малышку лет трех, а ему помогала женщина лет тридцати. Здесь же стоял мальчик лет восьми – десяти.

– Полина, ну, прекрати, ты же принцесса! – браво засмеялся он, прижав к себе девочку, ткнулся ей в шею и выдохнул, от чего та залилась смехом. – Сын, держи сестру, идемте в кафе, и закажем мороженое. Вам здесь нравится? – он опустил ее на землю, и обратился к сыну.

– Да, только вот друзей моих здесь нет, пап, – дулся парнишка.

– Будут и новые друзья, главное – самому быть настоящим мужчиной, – очень педагогично, терпеливо и с любовью объяснял ему Игорь. Мой Игорь, мой муж, который согласился не иметь детей, который пел мне песни под гитару в единственный выходной день, когда приезжал ночевать в дом. Игорь, для которого я как дура связала плед, купила качалку, а на нем сейчас одежда, которую носят двадцатилетние. Игорь не противился взять детей из детского дома, в редкие выходные мы вместе смотрели на сайте фото, обсуждали, договорились, что возьмем десятилетних – двенадцатилетних, и сможем их воспитать.

– Боже, а ты ведь и не состарился, ты подтянут, ты счастлив, – шептала я, словно разговаривая с ним. Благо жалюзи были чуть прикрыты, и меня он точно не видел. – Игорь, как так? Как теперь мне жить?

У меня что-то оборвалось внутри. Мне казалось, что я лечу в пропасть, и уже вижу камни, на которые мне предстоит рухнуть, но кадр слишком долго длится. И я наслаждаюсь этой своей болью, разглядывая счастливые лица мужа, женщины с красивыми завитками волос, точеным телом и чуть полноватыми, но стройными ногами. Я смотрю на этих детей, что безоговорочно похожи на мужа, и туманом накрывает мое сознание.

Глава 2

Как только они подошли к двери кафе, я подскочила, и торопливо пошла в женскую уборную. Я знала, что Игорь перед едой пойдет в мужскую – он никогда не садился за стол, не помыв руки на два раза. Хре́нов хирург – шутя обзывала я его, когда он заворачивал рукава рубашки выше локтя, и тщательно намыливал каждый палец.

Быстро плеснула в лицо водой, не задумываясь о том, что весь макияж сейчас потечет, и я превращусь в клоуна. Вода охладила горящие веки и губы. Вошла женщина с малышкой. Мне так хотелось постоять там, рядом с ними еще несколько минут, рассмотреть ее, увидеть в ней изъяны, услышать ее неженственный голос, заметить, что она груба с дочкой – мне хотелось, чтобы она была недостойна его… Чтобы она была хуже меня…

Она улыбнулась мне приятной улыбкой, красивым и нежным голосом предложила помощь, увидев мое лицо, но я выскочила из туалета, а потом и из кафе за несколько секунд до того, как из уборной вышел мой муж с ее… с их сыном. Завернула за угол, трясущимися руками открыла дверь машины, залезла в пахнущее «диор» нутро моего железного коня и впала в ступор. Она была хороша, молода, добра и внимательна. Его женщина была матерью его детей – это было самое главное. Она его женщина в полном смысле этого слова. Она мать! Мать!

Я не курила лет пятнадцать, но в этот момент вспомнила, что в «бардачке» валяются забытые Маришкой сигареты, потянулась, достала пачку, на автомате включила прикуриватель. Фильтр, зажатый между зубами знакомо скрипнул, прикуриватель отщелкнулся. Я поднесла его красную горячую спираль к сигарете и с наслаждением затянулась. Дым в первые секунды ожег горло, но потом резко ударил в голову. Легкость пробиралась к сознанию так же осторожно, как страх – как жить дальше?

– Вот так, Настя, вот и пожили для себя, вот и порешали все мирным путем, - я сама услышала свои слова, словно говорил человек, сидящий рядом. Голова заболела как-то в одну секунду – видимо, поднялось давление.

– Марин, ты недоступна, но как прослушаешь, приезжай ко мне, а, – наговаривала я сообщение в телефоне. – Оказалось, Игорь обманывал меня – у него женщина и двое взрослых детей. Приезжай, – я посмотрела, на свои сообщения, и не дождавшись уведомления, что они доставлены, повернула ключ зажигания.

Я вырулила из квартала на трассу и рванула в центр города – решение у меня созрело мгновенно. Это сейчас я думала о том, что нужно было поехать в гостиницу, вызвать Маринку и тихо все решить. А тогда я ехала к нотариусу – весь мой бизнес, что лишил меня юности и сна должна получить только Наташка. Активы