Диагноз: не женат. Дилогия - Александра Шервинская

– Не нагнетай, у тебя и без того уже прекрасно получилось меня напугать, – я с опаской посмотрел на Дина, ожидая от него шокирующих откровений, и, к сожалению, не ошибся.

– Самое страшное – это искренний восторг в глазах жены графа Джонатана, леди Матильды, с которой я столкнулся по пути сюда. И знаешь, что она мне сказала, эта чудесная дама более чем почтенного возраста?

– Я бы, конечно, предположил, что она сказала тебе «доброе утро», но в свете последних событий мой оптимизм как-то быстро и без боя сдаёт позиции…

– Она воскликнула: «О Боги! Лорд Фердинанд! Как же вам идёт новый костюм! Вы в нём ну точь-в-точь граф Бурже из романа «Вальс над пропастью»! Я недавно читала, так проплакала всю ночь! Так переживала за него, так переживала! Но, слава всем богам, дело закончилось свадьбой, так что всё хорошо!» Ты улавливаешь, Эдди?

Я молча посмотрел на Дина, на его осунувшееся лицо и понял ужасную вещь: он меня не разыгрывает. Эта чокнутая ведьма действительно меня прокляла, ну и Дин под раздачу попал за компанию со мной. Я молча встал и направился к гардеробной, решительно распахнул дверцы и с облегчением выдохнул: моя одежда по-прежнему была в наличии, хотя её и стало почему-то значительно больше, а жизнерадостная цветовая гамма наводила на определённые размышления. Но, не заметив при беглом осмотре ничего особенно криминального, я повернулся к Дину.

– И в чём прикол? Почему ты должен носить одежду такой, уж прости, дружище, странной расцветки? Или это сейчас так модно, и я просто слегка отстал от жизни?

– Эдуард, ещё слово, и я вызову тебя на дуэль, и плевать, что ты император, – Дин предупреждающе прищурил глаза, – давай лучше думать, что делать. Я, знаешь ли, морально не готов всю оставшуюся жизнь изображать из себя цветущую клумбу. И что-то подсказывает мне, что это ещё далеко не все сюрпризы.

Не успел он договорить, как дверь тихонечко приоткрылась, и в спальню быстрой тенью скользнул Антонио, мой камердинер, уроженец южных провинций, славящихся своими виноградниками, бывший военный, человек, заменивший мне вечно занятого государственными делами отца, и по сути дела вырастивший меня. Выйдя в отставку, он сам захотел остаться при мне и последние годы занимал должность не то камердинера, не то дворецкого, не то телохранителя, не то доброго, но строгого дядюшки. От Тони у меня, да и у Дина, которого отставной вояка тоже знал практически с пелёнок, секретов не было. Мы оба любили старика и прощали ему и язвительность, и абсолютное отсутствие почтения к императорскому титулу.

– Антонио, доброе утро, – я кивнул поклонившемуся камердинеру, – вели подавать завтрак в кабинет, мы с Дином перекусим по-быстрому. Много там народу жаждет моего драгоценного императорского внимания в рамках утреннего приёма?

Но Антонио не ухмыльнулся в ответ, как обычно, на моё традиционное утреннее ворчание, а на полном серьёзе принялся отчитываться:

– Ну так ясное дело, что много: такое событие! Впереди всех управляющий, само собой, этот никого не пропустит, да оно и понятно, ответственность-то за подготовку на нём лежит. И казначей там с кучей бумаг, и от купеческих гильдий представители, и начальник охраны твой чуть не с рассвета очередь занял, так что ты ешь быстрее, а то жалко их – с утра раннего стоят, дожидаются. Да ещё портные, парочка модисток, те, что посмелее да понастойчивее, – тут Тони хитро подмигнул Дину, – а хорошенькие до чего! В твоём вкусе, Фернандо!

Мы ошарашенно переглянулись. Тони всегда сокращал полное имя Дина на южный манер, причём сам Дин никогда не возражал, и у меня было впечатление, что ему даже нравится этот вариант. Но сейчас дело было совершенно в другом: во-первых, даже зная о нашем к нему отношении, Тони никогда раньше не позволял себе подобной фамильярности, а во-вторых, Дин никогда в жизни не увлекался ни модистками, ни певичками, по-честному деля своё внимание между тремя наиболее вменяемыми элизиными фрейлинами. Что вообще происходит, кто-нибудь может мне объяснить?

– Хм…Модистки, говоришь, – Дин внимательно рассматривал Тони, словно перед ним был совершенно незнакомый человек, хотя, если разобраться, то так оно и было: этот Тони был кем угодно, но не тем острым на язык, честным, справедливым, пусть и слишком суровым подчас Антонио, которого я знал почти тридцать лет. – И что, говоришь, прямо-таки в моём вкусе?

– Ну да, – Тони, разговаривая с нами, отдал распоряжения о завтраке на двоих, затем бегло осмотрел помещение, зачем-то заглянул под стол, проверил прочность изящной ажурной решётки, которой было забрано огромное панорамное окно, выходящее в дворцовый парк, сделал несколько пометок в толстом блокноте, который всегда носил с собой, и кивнул каким-то своим мыслям. – Всё как тебе нравится, Фернандо: блондиночки, фигуристые – глаз не оторвать, и хохотушки такие, прям сердце радуется!

– Убейте меня, вот прямо сейчас, – простонал Дин, который из всех разновидностей девушек не мог терпеть лишь одну: фигуристых жизнерадостных блондинок.

– Антонио, прости мне этот, наверное, странный вопрос, но почему ты говоришь, что Дину нравятся такие девушки? Он же всегда любил высоких стройных брюнеток, разве нет? – я чуть ли не умоляюще смотрел на удивлённого Тони, который осуждающе покачал головой и проворчал:

– Говорил я тебе вчера: не берите столько эльфийского, кто его знает, на каких мухоморах остроухие его настаивают? Своих виноградников что ли мало? И вот – уже простых вещей не помнишь. Эдуардо, мальчик мой, стройные брюнетки всегда нравились тебе, а Фернандо предпочитает аппетитных блондинок. Да и бедняжка Оливия была именно такой, упокой Странник её душу…

– Бедняжка Оливия… – тупо повторил за ним я, с ужасом осознавая, что абсолютно не помню никакой Оливии. Судя по остекленевшему взгляду Дина, он тоже не мог вспомнить ни кто это, ни что с ней случилось. Мы переглянулись и, как всегда, без слов поняли друг друга: нам срочно нужен источник информации, просто жизненно необходим. А то вдруг я выйду в приёмную, а там – сплошь незнакомые мне индивиды, и вместо великолепного барона Тайлинга, честнейшего человека, кстати, место казначея занимает какой-нибудь вор и взяточник. А на месте надёжного, как скала, графа Рангера, ещё при отце возглавившего имперскую службу безопасности, расселся какой-нибудь интриган. Я аж вздрогнул от таких захватывающих перспектив. Да, информация становится жизненно необходима.

– И очень хорошо, Фернандо, что ты снова стал одеваться, как и полагается свободному молодому лорду, а не старому вдовцу, – продолжал методично добивать нас Антонио, – это, конечно, не моё стариковское дело, но третий год тосковать по погибшей жене,